Книга Что-то взятое взаймы, страница 20 – Даниэль Брэйн

– Мясо? – я картинно заломила бровь. – Я предпочитаю рыбу. Или птицу. А вы? Сторонник вегетарианской кухни?

Я поддела, потому что прекрасно видела – Вадим наваливает себе на шведском столе все мясное, что находит. Другое дело, что я не могла поручиться, сколько в его находках мяса, а сколько крахмала, и подозревала, что соотношение явно не в пользу говядины. Но сейчас я нацелилась на крутой рыбный ресторан, и плевать, что вид у нас – словно мы лазили по городской канализации.

Оборотни трескают мясо с кровью, а эльфы жуют одну траву. Легенды нагло врали, как и всегда. Все потому, что людям нужны какие-то шаблоны, но сложно упрекать в чем-то людей, когда мы сами попались в ловушку шаблонного мышления.

Мы съехали на побережье, и ливень остался в горах – непредсказуемый климат. Когда мы летели, за хребтом бушевала стихия, а мы наслаждались видами из окна, а стоило оказаться ближек морю, как наше терпение начала испытывать гроза. Не удивлюсь, если сейчас солнце выглянет, а на горизонте возникнет смерч.

Почистив одежду и обувь, мы пришли к выводу, что нас уже не попросят с порога ресторана, и даже заняли столик с видом на море, недовольное чем-то, серое, тревожно шипящее. Мы успели сделать заказ у нерасторопного официанта, нам уже принесли огромную рыбную тарелку и теплый салат, а новостей все не поступало, и салат не лез мне в горло, а рыба так и вовсе вставала поперек.

Мы были слишком близко к разгадке, чтобы спокойно ждать. Хотя, конечно, это была лишь половина всех секретов заброшенного санатория. И даже близко мы не подобрались к тайне исчезновения Ломакина.

– Ломакин, – вздохнула я, гоняя по тарелке строптивый черри. – Его судьба яснее не стала. Допустим, мы поняли, кто эта девушка. Но куда делся блогер, кого вы видели и кто мог открыть в здании дверь?

– Вы знаете случаи, когда призраки вступают друг с другом в контакт? – огорошил меня Вадим, и я промахнулась мимо черри, зацепила сыр и тут же его съела, чтобы дать себе пару секунд на раздумья.

– В принципе… они могут бродить компанией, – не очень уверенно предположила я, – но доставать они будут скорее людей или не-людей, тут уж как выйдет, в отличие от живых, призраки – существа не социальные. Там, где люди подходят к похоронам безответственно, призраки сбиваются в кучи, например, в деревнях, где их постоянно выманивают обратно – то куском хлеба, то стопочкой, то любимую вещь на могилку принесут… Кстати, по поводу автомобильных кенотафов. Сам по себе венок с надписью призрака вряд ли привяжет, но к венку часто прилагается то, что так или иначе принадлежало погибшему. Руль машины, уцелевшая безделушка…

– Вы хотите сказать, что на венке еще что-то было, – кивнул Вадим, и его внезапный энтузиазм мне не понравился. Он готов был подорваться и немедленно куда-то бежать, а я считала, что нужна пауза. Нужна информация. – И это что-то нужно найти.

– Только давайте не здесь, мне кажется, нас и так пускать не хотели, – возразила я, и Вадим плюхнулся на стул обратно. – Если мы притащим сюда венок, нас выставят и даже доесть не дадут, и будут правы. Люди пришли наслаждаться едой, а тут мы со своими на редкость невеселыми трофеями. И потом, я осмотрела венок достаточно тщательно,но, разумеется, я могла что-то и упустить. Но если венок до нас отыскал Ломакин, если он это «что-то» взял с собой, даже просто сунул в карман, то у призрака был повод гонять его по периметру. Да, я знаю, что было наоборот, вы видели иную картину. Но наша невеста – это только часть разгадки, а если говорить о миллионе, то невеста вообще не волнует никого.