Книга Принц из книжного, страница 70 – Соль Валентайн

– Мне приходилось оправдываться перед людьми, которых я даже не знал, – голос Макса дрожит. – Мне писали их родственники, угрожали…

Его аккаунт пытались взломать каждый час на протяжении трех дней. Они вычислили его адрес, находили старые фотографии его квартиры, строили догадки, сколько он зарабатывает. Нашли номер телефона и завалили сообщениями от микрозаймов – Макс до сих пор получает звонки от них. Нашли фото его родителей – скромных учителей из провинции – и вволю поизгалялись над ними.

Сложно придумать способ, которым бы эти люди не пользовались, чтобы задеть Макса. В итоге он не выдержал. Удалил все страницы, выбросил SIM-карту, зарекся когда-либо писать снова.

Но интернет беспощаден. Если ты что-то выложил, то забудь о том, чтобы пытаться это удалить. Ролики с его интервью, его выступления, его фотографии – все разлеталось по Сети, собирая больше и больше просмотров. Комментарии становились только злее.

– И вот я увидел твой ролик. – Макс поднимает на меня глаза, и в них читается что-то похожее на панику. – Понял, что сейчас все начнется снова, и не выдержал. Не хочу больше видеть прифотошопленное к своей фотке женское платье с подписью «Масик…», – он не решается вслух произнести продолжения ругательства.

Я качаю головой, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Даже Игорь уже не выглядит таким возмущенным – он садится рядом со мной на коробку, и его плечо теплым грузом прижимается к моему.

– Блин, – тихо говорит Игорь. – Это же капец просто.

Макс горько усмехается.

– Да. Это капец. И я не знаю, как из этого выбраться.

Тишина повисает в воздухе, тяжелая и неловкая. За окном шумит дождь, капли стучат по подоконнику, будто хотят напомнить: мир за пределами этого магазина все еще существует. И он не всегда добрый.

Я смотрю на Макса – на его всклокоченные волосы, на трясущиеся руки, на глаза, в которых больше нет того огня, что был раньше. И понимаю, что злость моя куда-то ушла. Остались только жалость и какое-то странное чувство вины – ведь это я, сама того не желая, снова вытащила его на свет, опубликовав тот стенд.

– Макс… – начинаю я, но не знаю, что сказать. Извини? Я не знала? Это ничего не изменит.

Он поднимает голову и вдруг говорит то, чего я никак не ожидала:

– Мне жаль. За окна. За все. Я… не думал, что дойду до такого.

Игорь вздыхает и проводит рукой по лицу.

– Черт. Ну и день.

Я смотрю на них обоих: на Игоря, который всего час назад готов был скрутить Макса и тащить в полицию, и на Макса, который сейчас кажется таким… сломленным. И понимаю, что ничего не понимаю. Как помочь? Что сказать?

Но одно я знаю точно – мы не можем просто выгнать его сейчас на улицу. Не в таком состоянии.

– Садись, – говорю я, указывая на свободный стул. – Сейчас будет чай. А потом… потом будем думать, что делать дальше.

Игорь не возражает. Макс молча кивает.

– Значит, так… – Игорь откладывает телефон Макса, который тот дал, наглядно демонстрируя примеры оскорблений, делает большой глоток чая из моей любимой кружки с надписью: «Не мешай мне читать» – и ставит ее с глухим стуком. Чай уже остыл, но он все равно делает вид, что не замечает этого.

– Во-первых, проблема в тебе. – Он указывает пальцем на Макса, и я вижу, как тот съеживается.

– Игорь! – возмущаюсь я, хлопая ладонью по столу так, что из кружки выплескивается несколько капель. – Ты же должен поддержать Макса, а не добить его окончательно!