Книга Смерть заберет с собой осень, страница 131 – Эмма Рид Джонсон

– Что-то случилось? – Он нервно сцепил пальцы, заламывая их из стороны в сторону. – Врачи что-то обнаружили?

– Всё-то тебе надо знать. – Я попытался перевести разговор в шутку, но моя колкость прошла мимо него. – Да ладно тебе, Юки-кун…

– Акира… – Он протянул ко мне руку, но в последний момент отдёрнул её, будто боялся мне навредить. – Я же тоже переживаю.

Обычно его забота и волнение казались мне в какой-то степени трогательными, но на этот раз его тревога вызывала во мне только отторжение. Ещё никогда Юки так сильно не раздражал меня, как в тот вечер в моей палате, когда мне в кои-то веки хотелось улыбаться и смеяться над иронией судьбы, что преследовала меня по пятам в жадных попытках поглотить без остатка.

Я отвернулся, не сдерживая улыбку. Закусил нижнюю губу, немного её оттягивая, и недолго думая буднично произнёс:

– Теперь умирает мой мозг или нейроны… мышцы… В общем, что-то такое, я так и не понял.

Юки молчал, а я старался на него не смотреть.

Развернулся к нему спиной и, запрокинув голову, разглядывал гладкий потолок. Очень хотелось, чтобы хоть какие-то мысли посетили мою несчастную голову, но вокруг меня словно бы образовалась необъятная пустота, которая не позволяла мне не то что думать, а даже фантазировать, точно мой мозг уже умер или вошёл в спящий режим.

– И сколько времени осталось?.. – осторожно поинтересовался он.

– Не знаю. – Я небрежно пожал плечами. – От нескольких месяцев до нескольких лет, но не забывай, что помимо этой штуки у меня полно других… болячек. – Я скривился. – Может, уже завтра утром я не проснусь, кто знает.

– И что ты планируешь делать?

Юки схватил меня за плечо и с силой развернул к себе. На его лицо опустилась тень, напоминающая мне траурную вуаль. Наверное, я никогда ещё не видел его до того мрачным и вместе с тем отчуждённым; он спрашивал меня, но при этом казалось, что обращался он к кому-то постороннему, не ко мне.

Меня это разозлило.

Меня раздражала сама мысль, что я должен был что-то делать, словно у меня был выбор. Все его проповеди о жизни казались не больше чем просто сюром и насмешкой, ведь это было равносильно тому, если бы он начал говорить утопающему строить плот в открытом море – я был загнан в угол кучей различных обстоятельств и при всём желании не мог ничего сделать.

Я стряхнул его руку, едва сдерживая бурлящий гнев, готовый вырваться и опалить всё вокруг своим неутихающим пламенем, и оттолкнул его.

– Ты прикалываешься? – сквозь зубы пробормотал я. – Ты правда спрашиваешь об этом?

– Да.

– Тогда подумай ещё разок и сложи два и два. – Почему-то мне резко захотелось заплакать, но, прикусив изнутри щёки, я попытался унять ноющую боль в сердце болью во рту. – Что ты предлагаешь мне делать? Хорошо, допустим… допустим, я решусь на операцию на сердце, произойдёт чудо и его вылечат! Ха-ха… – Я распалялся всё больше и, вскинув голову, посмотрел прямо в его испуганные глаза. – Месяцы физиотерапии, и я… О нет, на ногах я уже не окажусь, потому что то, что происходит тут, – я ткнул пальцем себе в лоб и несколько раз постучал, – атрофирует мои мышцы, и я буду прикован к инвалидному креслу…

Я заметил, что Юки хотел меня перебить, но я выставил вперёд руку, как бы призывая его к молчанию. Он пытался игнорировать это, но моё узколобие не ведало границ, поэтому я продолжал, так и не дав ему вставить ни слова: