Книга Смерть заберет с собой осень, страница 103 – Эмма Рид Джонсон

– Я себя умным-то и не считаю. – Я тряхнул головой, протяжно вздыхая. – Быть глупым и зацикленным – ещё хуже.

– Ты не глупый. – Юки-кун вскинул подбородок. – А если хочешь нарваться на комплимент, то так и скажи.

– Подлиза. – Я отпихнул его. – Всё-всё, иди давай, мне нужно подколоться.

– Тебе помочь? – И, не дожидаясь ответа, он помог стянуть с моего запястья рюкзак. – Не так, как это было в университете, конечно.

– Нашёл, что вспомнить! – Я скривился, вспоминая тот вечер, когда впервые позволил себе напиться. Казалось, это было так давно, что воспоминания успели покрыться слоем пыли. – Если что, то я как бы трезвый и сам вполне могу справиться.

Юки-кун фыркнул в ответ и всё же полез в рюкзак за шприц-ручкой, пока я закатывал рукав рубашки. Поймал себя на мысли, что уже забыл, каково это – быть одному. Так глупо и наивно, но ничего не мог с собой поделать.

* * *

Чем дольше мы сидели, тем более уставшим и опустошённым я себя ощущал. Вечер тянулся невыносимо долго, но мне определённо нравился ободок с оленьими рожками, который нацепили на голову Юки-куна, и это было единственное, что помогало мне держаться в сознании.

На мне был точно такой же: тёмно-коричневый, плюшевый и с яркими ало-золотыми колокольчиками. Его края неприятно сдавливали за ушами, и мне всё время казалось, что эти рога вот-вот свалятся либо за спину, либо в мою полупустую тарелку из-под стейка. В моменты, когда я не поправлял их, я либо играл палочками для еды, либо ритмично стучал по бокалу с шампанским, которое мне позволили заказать в честь праздника. Не сказал бы, что это меня очень порадовало, потому что само шампанское было чересчур терпким.

– Акира, улыбнись! – неожиданно потребовал Асахи.

Я поднял взгляд и увидел, что у того в руках был полароид. В следующую секунду он навёл объектив на меня, а сбоку за плечи меня обхватил Юки-кун. Я встрепенулся и растерялся только больше.

Послышался щелчок.

Вскоре из небольшого фотоаппарата вылезла крошечная фотография. Мэй первая успела её вытащить и начала вовсю трясти ею, чтобы та поскорее проявилась.

– Какие вы забавные! – с лёгкой улыбкой пробормотала она, разглядывая снимок. – И эти рожки вам так идут…

– Всё-всё, хватит. – Асахи многозначительно взглянул на неё поверх фотоаппарата. – Отдай уже его им.

Отец всё ещё тактично игнорировал нас, а мама, склонив голову, успела взглянуть и тихонько выдавить:

– И впрямь забавно.

Пройдя по рукам, снимок оказался у меня: крошечный и глянцевый. Фон позади нас превратился в чёрное размытое пятно, зато мы с Юки-куном получились очень отчётливо. Я, как и стоило ожидать, смахивал на испуганного зверька с широко открытыми глазами. Очки скатились почти к самому кончику носа, чего я до этого упорно не замечал, поэтому поспешил их сразу же поправить.

Заглядывая через моё плечо, Юки-кун пытался рассмотреть снимок, и я, скорее по привычке, нежели от настоящего стыда, закрыл своё лицо на фотографии пальцем.

Реальность вокруг покачнулась. Я будто бы всё стремительнее двигался навстречу дну: улыбки, смех и праздникказались ненастоящими, точно часть сна – стоит мне открыть глаза, и я окажусь у себя в кровати.

От этого становилось только хуже, будто в меня зашили бомбу с часовым механизмом и вот-вот она должна была взорваться: я уже не понимал, что происходило. Мы всей семьёй дружно закрывали глаза на очевидные вещи, но это нисколько нам не помогало справляться с целым шквалом проблем. Напротив, мы утопали в них, словно в вязком болоте, и мутная вода заливалась в наши глотки, наполняя лёгкие и разум тухлятиной и желчью – непониманием, затаённой обидой и злобой.