Онлайн книга «Глиняные сердца»
|
– Я лишь подчеркнула твою естественную красоту. Ты милая, но стойкая, Лилу. Помни, почему папа так тебя назвал, – и целует меня в щеку. На какое-то время мне передается ее настрой. Привычные, тысячи раз повторенные движения при езде на велосипеде тоже помогают мне успокоиться. Но все это рассеивается, когда я подхожу к школе и слышу, как за спиной и по сторонам от меня раздается жужжание. Нет никаких сомнений по поводу того, кому это предназначено. Чувствую, как холодеет спина вдоль позвоночника. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, стараюсь уверенно переставлять ноги, несмотря на ощущение, будто я разучилась ходить. Настойчивое жужжание сопровождает меня до двери туалета. Запершись в кабинке, пытаюсь перевести дух. Мне не хочется выходить наружу, но не могу же я весь день провести в туалете, верно? Вздыхаю и принимаюсь аккуратно стягивать футболку так, чтобы не растрепать прическу. Натягиваю блузку и застегиваю пуговицы, поправляю комбинезон и, глубоко вдохнув, выхожу из кабинки. Мельком гляжу в зеркало и иду в коридор, чтобы добраться до своего шкафчика. Мне нужно убрать туда футболку. Только подойдя к жестяным громадам, замечаю, что на мою дверцу заботливо приклеен сюрприз. Аккуратно отцепляю от дверцы плакат – а именно его кто-то мне презентовал – и нарочито внимательно его рассматриваю. На нем нарисован толстый шмель, а ниже подпись: «Одинокая жирная пчела».Чтобы разглядеть, хватит и пары секунд. Но я медлю, чтобы набрать в легкие больше воздуха. Все это время вокруг меня не умолкает назойливое «ж-ж-ж». Потом я оборачиваюсь, вскидываю руку вверх и кричу: – Чей рисунок? Все ученики притихли и остановились, даже те, кто куда-то спешил. Разумеется, мне никто не ответит. Поэтому, пытаясь унять дрожь в коленях, я так же громко продолжаю: – Видна рука художника, а поблагодарить некого. Если ты меня слышишь, спасибо тебе! Я повешу пчелку в шкафчик. Жу-жу! Этим я и занимаюсь, пока народ отмирает и шепчется. До меня доносятся фразы по типу «толстушка сбрендила», «вот чокнутая!» и даже что-то про мед. Захлопываю дверцу, руки крепче стискиваю в кулаки и, задрав подбородок, направляюсь в класс. * * * Если во мне и теплилась надежда, что на время уроков меня оставят в покое, то на первом же занятии стало ясно, что учебный день с самой первой до последней минуты мне пощады не сулит. На биологии долговязый парень по имени Роджер с видом любопытства поинтересовался у мистера Гингрича, какая пчела в улье самая толстая, чем вызвал тихое хихиканье в классе. Невозмутимый ответ учителя, что самая большая в улье – королева, обратил колкость против шутника, над конфузом которого, не таясь, рассмеялись все. Даже я. Занятие по культуре речи опять порадовало меня шпилькой, в этот раз исходящей от девушки. Женская солидарность? Нет, не слышали. Сахарным голоском она поинтересовалась: с одной или двумя Ж пишется слово «жужжание»? Надо же, какая оригинальность. Не выдержав, я крикнула: «Пожалуйста, объясните заодно милой мисс значение и написание слова аррогантный[2]! Раз уж она с «жужжанием» разобраться не способна…» Но, судя по воцарившейся тишине, никто не оценил мой встречный выпад. Хотела бы я похвастаться, что доблестно отражала словесные стрелы на протяжении всего дня, но увы. Перед очередным уроком случайно услышала, как один парень подначивает другого тайком подложить мне в рюкзак пчелу. В этот момент я почувствовала, как с моего лица сошли все краски, потому что к такому уровню подлостей я явно не готова. Тогда я решила взять за правило не оставлять свои вещи без присмотра, тщательно следить за рюкзаком и чаще проверять, закрыт ли он. А еще молиться, чтобы никому не пришло в голову подкинуть мне чего-нибудь в шкафчик или оснастить сиденье моего стула иглой. |