Книга Глиняные сердца, страница 12 – Анита Ферн

Отмираю, только когда они скрываются в доме. Сдергиваю с головы этот дурацкий ободок и швыряю на тротуар, бурча себе под нос:

– Вот и обзавелась друзьями, – и разворачиваюсь, чтобы уйти.

* * *

На обратном пути домой я бегу. Не только для того, чтобы быстрее там оказаться, но и чтобы не разрыдаться прямо на улице. И до родного порога я добираюсь, совершенно выдохшись. Еле передвигаю уставшие ноги, которые ступают по ступенькам с легкостью слона.

Неудивительно, что мама переполошилась и забегает в комнату, едва я падаю на кровать. Сдержать слезы уже не получается. Мне никогда это особо не удавалось: печальные песни, трогательные и грустные моменты в фильмах и книгах неизменно заставляют мои глаза увлажниться. Стоит ли говорить, какую реакцию вызывает малейшая несправедливость ко мне?

Плакать красиво я не умею и очень скоро начинаю хлюпать носом, утираясь рукавом кардигана. Мама ни о чем не спрашивает. Просто садится рядом со мной на кровать и ласково гладит по голове, аккуратно проводит пальцами по волосам. От этого я начинаю рыдать еще горестнее.

Не знаю, сколько времени мы так проводим. Когда я немного успокаиваюсь, на улице уже сгущаются сумерки. Слезы иссякли, царящую в доме тишину прерывает мое громкое шмыганье носом. Лишь тогда я подаю голос. Хриплый, совсем не похожий на мой.

– Парень, который пригласил меня, на самом деле не хотел со мной идти. Он сделал это, чтобы посмеяться надо мной. Повеселить своих друзей и подружку. Не понимаю: за что? Я ведь никому ничего не сделала…

– Ты хотела, чтобы он стал тебе другом?

– Думала, что было бы славно. Ты ведь знаешь, после переезда из Мемфиса мне так и не удалось ни с кем подружиться. А теперь так и вовсе на приятные знакомства рассчитывать не стоит. – Не сдержавшись, я снова всхлипываю.

– Этот парень популярен, да? – спрашивает она и после моего кивка продолжает: – Кто-то видел эту сцену, кроме его друзей?

Хмурюсь, пытаясь вспомнить.

– Не скажу наверняка. Кажется, к дому в этот момент подходило человек пять.

Мама вздыхает, а потом предлагает:

– Хочешь выпить со мной чаю? Я приготовлю, а ты пока умойся, хорошо?

Когда я захожу на кухню, чай заваривается, а моя чайная фея достает из своих запасов шоколад. Она искренне верит в силу шоколада против грусти. Я сажусь за стол и смотрю вокруг свежим взглядом, словно впервые.

Кухня с самого начала стала сердцем дома, ведь именно здесь мы чаще всего собираемся вместе. Кухонный гарнитур теплого коричного цвета напоминает о залитых золотыми закатными лучами стволах деревьев. Это ощущение леса усиливают фисташковые обои. Большой овальный стол тоже коричневый, но этого не заметно под голубой скатертью.

Знакомая уютная обстановка благотворно на меня воздействует. Теперь я лучше понимаю, почему мама выбирала это оформление тщательнее, чем в своей спальне или гостиной. Здесь хочется проводить время.

– Я хочу сказать тебе кое-что. Если тебе это нужно, конечно, – говорит мама, разливая чай по чашкам.

В мою кладет два кубика сахара, размешивает и протягивает мне. Вдыхаю аромат мяты и делаю глоток, с удовольствием прикрыв припухшие веки.

Разумеется, мне нужно услышать, что она скажет. Наверняка сможет дать совет, а то я ума не приложу, как себя послезавтра вести. Может, и вовсе пока в школу не ходить?