Книга За что наказывают учеников, страница 104 – Наталья Корнева

Однако и сам Красный Феникс, как известно, был упрям не меньше.

— Разве не на коленях ты передо мною? Разве не моя личная печать рабским клеймом по-прежнему горит у тебя на горле? — голосом хлестким, как удар кнута, язвительно вопросил он. — Я не давал тебе воли, а это значит, что, несмотря ни на что, ты по-прежнему мой раб. Даже если станешь властелином целого мира, для меня ты всегда, всегда останешься рабом. Знай свое место, звереныш.

Элирий говорил правду: согласно строгим храмовым правилам лицезреть не только коленопреклонение, но и простой поклон Великого Иерофанта грозило самой страшной карой для всякого. Поклоны и простирания верховных жрецов предназначались только богам: лучше добровольно выколоть себе глаза, нежели случайно увидеть их. И если Элиар позволяет ему смотреть, значит, по-прежнему признает в нем старшего.

Ученик резко убрал руку с его коленей и, отвернувшись, с размаха стукнул кулаком по полу — так, что по красному дереву веером разошлись глубокие трещины. Но эта вспышка не помогла безопасно выплеснуть гнев. Жрец Черного Солнца был разъярен: это чувствовалось по его напряженному взгляду, по напряженным движениям плеч.

— Хочешь ударить меня? — Элирий высокомерноприподнял бровь и даже не шевельнул безоружными руками. Защищаться все равно было бесполезно.

— Да. — Элиар вновь развернулся и мрачно уставился на него в упор. Золотые глаза потемнели и сверкали непритворным бешенством. — Да, хочу! Но не сейчас. Красивые вещи недолговечны, их лучше не трогать без нужды. К тому же, выведя меня из равновесия, вы снова будете чувствовать себя победителем.

— Я и есть победитель. — Элирий не мог остановиться, продолжая ранить словами того, до кого не мог добраться никак иначе.

— Вам вредно вести долгие разговоры, ваша светлость, — незнакомым ледяным голосом заметил Второй ученик. — Вы выглядите очень усталым. Лучше бы вам продолжать хранить молчание, чем бросать мне в лицо столь необдуманные и опасные слова.

— Очень скоро твое желание исполнится.

— Все мои желания исполнятся, — с тяжелыми нотками мрачно подтвердил Элиар. — Запомните это раз и навсегда. Тень Бенну огромна. Она закрывает собой само солнце. Играйте, но не заигрывайтесь, мессир. Иначе я тоже буду играть с вами. Мне начинает казаться, вы хотите носить не эти красивые браслеты, а тяжелые кандалы?

— Я всего лишь твой пленник, — с сожалением признал Элирий. — Я в твоих руках, и ты с легкостью, как тонкий прут, можешь сломать мое тело. Но не дух.

Нет сомнений: всем сердцем ученик ненавидит его. Ненависть заразна. Он и сам ненадолго заразился ею, но теперь, хвала небожителям, очнулся и пришел в себя. В конце концов, что есть ненависть, как не отравленная любовь? Любовь, которой когда-то не дали возможности проявиться.

— Как же я ненавижу вас… — Голос ученика прозвучал с опасной, чуть сумасшедшей хрипотцой. Элиар словно бы догадался о его мыслях и поспешил подтвердить их. — Вы со своими выходками сводите меня с ума. Но ваша жизнь — единственное, что имеет для меня значение.

Как может существовать одновременно такое доверие и такая неприязнь? Увы, этот неслучившийся мир полон страданий еще больше, чем погибающий от черного недуга мир реальный. Против ожидания, Элирий чувствовал и собственную ответственность за состояние ученика. В здешней реальности Элиар нашел в себе силы проявить благородство и не предавать Учителя, но в итоге добрый по намерению поступок болезненно переродился во зло еще более отвратительное, чем предательство.