Книга Догоняя рассвет, страница 57 – Рэдрик Нанн

Прекратив метаться, Альвар вскинул взгляд в темное небо и безмолвно протянул пузырек.

– Ты ведь понимаешь, что это не может продолжаться вечность, – пряча микстуру во внутренний карман куртки, предупредил его Рю. – Меня разоблачат, и мы оба потеряем все. Ты специально тянешь с лекарством, чтобы продлить сделку?

–Было бы глупо пользоваться твоей «добротой»,– мрачно проронил Альвар, так и не соизволив повернуться к Рю лицом.– Я и сам осознаю все риски. А вот ты в упор не видишь моей выгоды. Я близок к идеальной, завершенной формуле, и, когда она окажется в моих руках, я открою врата в новую жизнь. Иристэд и, прости, ты, Моретт, станете мне неинтересны, когда я смогу добиться лучших условий жизни у императора, предложив людям то, в чем они так нуждаются. Особаянужда возникнет, если недуг прикует к постели самого императора, и, уж поверь мне, я найду способ, как это устроить.

Рю хмуро молчал, стараясь не допускать мыслей о том, что не только запятнал свою честь, но и стал звеном политической игры. Иначе сон рисковал покинуть его в угрызениях совести.

– Такой реакции я и ожидал от тебя, Моретт, – улыбнулся Альвар. – Даже грустно, что нам не суждено стать друзьями.

Итак, собравшиеся в библиотеке братья Моретты, их верная подруга Изабель Виардо и Амари – девушка без указаний на свое происхождение, имевшая тяжелое прошлое и не менее запутанное настоящее, – разом обернулись, ощутив за своими спинами чье-то присутствие. В раскрытых дверях стоял Рю и грозным взглядом из-под бровей смотрел на своих разоблачителей.

– Рю, ты ведь ходил к бургомистру с просьбой выделить людей из гвардии? – осторожно заговорил Клайд, явно опасаясь отрицательного ответа не меньше положительного.

– Мы ведь это уже обсуждали, – пробасил Рю, слегка склонив голову, отчего его суровый взгляд стал поистине угрожающим, вселявшим какой-то инстинктивный страх.

– Ты сказал, что бургомистр отклонил прошение о поддержке. Это ведь не так, да? – Клайд качал головой в медленном и ужасном осознании действительности. – Ты не ходил к бургомистру.

На что Рю издал всего-навсего тяжелый вздох.

Амари, смятенно наблюдавшая за происходящим, ощутила в воздухе тревожное настроение, витавшее среди присутствующих незримой завесой, и напряглась всеми мышцами в ожидании громкой ссоры.

– Найди в себе, наконец, храбрость признаться, – надавил на старшего брата Лирой, вызывающе сделав шаг вперед. – О храбрости и чести твердил отец, разве нет? Признайся…

– Или опровергни, – голос Клайда звучал надеждой, что Рю не отринул долг, ведь именно долг, стоявший превыше всего, объединял их и поддерживал на истинном пути.

И Рю рассказал свою историю. Не слишком многословно и красноречиво, как если бы это делала Изабель. Не слишком эмоционально, как рассказывал бы Лирой. Теряя из повествования свои чувства и терзания, о коих не преминул бы вспомнить Клайд, будь эта история его. Рю говорил коротко и по делу, но не упуская подробностей, заставлявших поверить ему. Амари слушала про неожиданную встречу на поляне в лесу, про Альвара, про договор и пребывала в том же молчаливом полузабытьи от потрясения, что и остальные. Звучавшее признание настолько разнилось со сложившимся впечатлением о старшем Моретте, что мир, в котором Амари и без того устала сомневаться, вновь треснул и показал, каким может быть шатким и обманчивым.