Книга Мы ненавидим всех. Преданные, страница 96 – Таша Мисник

– Что? О чем вы, Алонсо? – недоумевает Мел, утирая нос тыльной стороной ладони. Я же не свожу взгляда с отца.

– И ты привел эту дрянь в мой дом? Позволил ей есть и пить за моим столом?! – Его лицо искажается неистовым гневом. Он готов разорвать меня на части. – Но и этого было мало, да, Дарио? – Он скалится так сильно, что между зубов проступает слюна. – Поэтому ты разослал всем эти фотографии с телефона Тео? Чтобы опозорить всю нашу семью?! Чтобы разрушить все, что я здесь строил годами?! В том числе и нашу репутацию!

– Какие, к черту, фотки?! – возмущаюсь я, но отец уже не слышит меня.

– И все из-за какой-то дешевой шлюхи.

Не дожидаясь ответа, он бьет меня кулаком в лицо. Я отшатываюсь от силы удара, но отец немедля замахивается снова. Он не сдерживается, никогда не сдерживается со мной. И с меня хватит.

– Алонсо! – вопит Эмма, и он отвлекается на крик жены.

Я успеваю блокировать удар отца и наношу ответный хук слева, но, к его счастью, промахиваюсь и задеваю вместо челюсти нос. Отец едва не падает. Хватается за разбитый нос, но кровь все равно льется ручьем по его губам и подбородку, моментально впитываясь в белоснежную рубашку.

– Пошел ты на хрен! – выплевываю я ему в лицо. – Ты, вся твоя семья и ваша гребаная репутация. Не желаю иметь с вами ничего общего. Моей ноги не будет даже на похоронах любого из вас. Можешь вычеркивать меня из завещания, Алонсо Сантана. У тебя больше нет сына. Довольствуйся двуличным ублюдком, который всегда будет жрать твое дерьмо. С меня хватит.

***

Через два часа мы с Роем сидим на капоте машины и взираем на спящий город с высоты смотровой площадки. Зимняя ночь окутывает нас мраком и холодом, и наверное, я бы замерз и сдох прямо здесь, если бы внутри меня не плескалась уже половина выпитой бутылки рома.

– Ты тоже это видел? – тихо спрашиваю я, блокируя свой телефон.

С экрана стирается изображение сплетенных между собой обнаженных тел Астры и Тео все на том же гребаном диване. Вот почему отец и остальные примчались в тот дом. Фотки были слиты каждому из контактов Тео. Не знаю, сделал он это по ошибке или на зло всем, но ему даже здесь удалось чертовски подставить меня.

– Да. Но я сразу удалил. И заставил всех парней из команды это сделать, – отвечает Рой. – Это ведь не твоих рук дело?.. – осторожно интересуется друг.

И он туда же.

Я снова припадаю к горлу бутылки и делаю еще один жадный, горький глоток, а потом резко спрыгиваю с капота и бегу к ограждению.

– Эй! Старик! Какого черта ты делаешь?! – от меня не отстает Рой. – Я просто уточнил! Я знал, что это не ты! Дикий! Дарио, твою мать! Остановись!

Но я не слушаю друга. Я мчусь к забору, отделяющему меня от обрыва, и забираюсь на нижнюю перекладину.

– Дарио! Это, блин, вообще не смешно!

Поднимаюсь еще выше и набираю полные легкие морозного воздуха.

– Сантана, ты спятил! Немедленно спустись!

А затем я дую. Задуваю оставшиеся огни ночного города, как это делала она, и загадываю желание:

– Исчезни! – ору во все горло куда-то в пустоту. – Я хочу, чтобы ты исчезла!

Я замахиваюсь. Рой хватает меня сзади за куртку для подстраховки. Недопитая бутылка рома летит в сторону города и девушки, разбивших мне сердце.

– Хочу, чтобы она исчезла…

Мое тело ослабевает, когда пара дальних огней подрагивает и гаснет. Рой помогает мне слезть вниз.