Книга Рассвет в моем сердце, страница 42 – Джулия Вольмут

Вчера у меня появился шанс…

– Константин, я хочу, чтобы ты вернулся в «Пейнт». – Покладистый тон и флирт уступили деловому тону. Мария поняла, что я не поведусь на ее соблазнение и сдернула маску: вновь планировала использовать мечтательного художника! Она заговорила о своих намерениях прямо и серьезно: – Мы терпим убытки, мне пришлось открыть другую фирму. А ты, смотрю, тоже небогато… существуешь.

Я уставился на нее, вскинув бровь. Серьезно?

– Я серьезно.

Она так ничего и не поняла.

– Убирайся. – Я устало покачал головой и поднял с пола бутылку красного вина. – Я серьезно.

Мария коротко хохотнула, словно над забавной шуткой. Стиснув бутылку в кулаке, я тоже засмеялся, но весело мне не было. Охренеть! Мне нужна машина времени, чтобы съездить по лицу наивному влюбленному Костику. Но у меня было только настоящее, в котором она до сих пор считала, что я принадлежу ей. Ну, я приехал в Москву доказать, как Мария ошибается.

Вопреки просьбе, Мария направилась в иную от выхода сторону – к мольберту. Гордость – смотри, я могу творить! Без твоей помощи, вопреки! Ярость – не смотри, мать твою, на мое творчество. Мое!

– Эдуард предупреждал, что ты поведешь себя как подросток, но я настойчиво прошу, чтобы ты подумал над моим предложением, – сказала Мария, рассматривая на холсте лучший черновик. – Мы можем пересмотреть условия, дать тебе больше свободы. Подумай, что ты теряешь. – Она посмотрела в мою сторону. – Деньги, славу… и меня.

Я открыл рот, чтобы послать ее к черту, но Мария отвернулась, провела длинными красными ногтями по холсту и забормотала:

– Подожди. Это… Это…

– Никто. – Отлепив от пола ноги, я поставил бутылку на стол, пересек лофт и схватил рисунок. Чудом не порвал, до головной боли, до бешеного пульса разозлившись. Я прохрипел: – Под мостом сдохну, но не вернусь. Уходи, или я выведу тебя силой.

Но Мария не слушала, она будто забыла, зачем пришла. Ее взгляд был прикован к портрету в моих руках. Смело назвать портретом зарисовку, карандашный черновик, но уже что-то получилось, и я собой гордился.

Яна, слегка грустная, ранимая, смотрела на меня с альбомного листа. Ее взгляд помог моей душе вернуть недостающий винтик. Потерянную деталь. Что-то, благодаря чему я противостоял сегодня призракам прошлого.

Крепче сжав рисунок, я ревниво скрутил лист в трубочку. Найду Яну, и набросок станет полноценной работой. Шедевр от Коэна.

По заинтересованному взгляду Марии я понял: она увидела в работе потенциал. А потенциал для нее равно кругленькая сумма. Я усмехнулся:

– Теперь мои картины достойны твоего внимания?

– Это же Воронцова, – вдруг сказала Мария, чем неслабо меня озадачила. Дело не в деньгах? Глава «Пейнт» возмущенно спросила: – Почему ты ее нарисовал?

– Что? – переспросил я.

Мария знает Яну? Нет. Откуда? Они совсем не похожи.

– Яна Воронцова. Почему ты нарисовал эту девчонку?

– Какая разница? – бросился я в атаку. Шестеренки в мозгу крутились, я тщетно пытался выстроить услышанное в логическую связь. – Тебе-то что?

Мария не ответила. Внутри меня все сжалось.

– Ничего. – Она улыбнулась. – Красивая работа. Красивая девушка. Я даю тебе время подумать, Костя. Сделай правильный выбор.

Развернувшись на каблуках, Мария покинула мою квартиру.

Я ринулся к двери, чтобы закрыть ее, и невольно подслушал разговор.