Книга Рассвет в моем сердце, страница 107 – Джулия Вольмут

Я опешил. Все было так просто? Нет… правда? Я посмотрел на свои пальцы: на указательном и среднем выделялись белесые полосы шрамов.

– Нет. Неправда. – Я схватил Марию за руку, притянул к себе. Изумился, какое хрупкое у нее запястье. Воспринимая долгое время как неземную, я забыл, что Мария – обычная женщина. Из плоти и крови. Из обид и уязвленного самолюбия. Я наклонился к ее лицу: – Знаю, что ты пытаешься сделать. Ты проиграла. Ты потеряла меня – самую ценную игрушку. Ему, – я кивнул в сторону водителя, – никогда со мной не сравниться. Поэтому ты решила переложить вину на меня. Что еще? «Нам же было хорошо вместе. Ты не так понял. Мы все исправим». У меня было много времени узнать об абьюзивных, как у нас, отношениях. Это газлайтинг[30]. Ты бы меня не отпустила.

– «Отношениях»? – Мария звонко рассмеялась и отбросила мою руку. – Костя… – Она показала водителю жестами, чтобы он не вмешивался. Когда снова посмотрела на меня, ее зубы слепили белизной. – Может, и любовью назовешь? Ох, мальчик…

Первый импульс – растеряться, отступить. Я поборол старые паттерны. Стоило огромных усилий улыбнуться, но я сделал это.

– Даже доктор Франкенштейн любил свое создание, бездушная стерва.

Мария оскалилась в ответ.

– А ты узнал, что такое любовь? – Ее улыбка стала ломаной, будто в Марию ткнули иголкой. Сильнее стиснув зонт, она добавила: – Конечно, узнал. Мне стоило догадаться, когда ты начал рисовать ее портрет. Полагаю, твой первый портрет за много месяцев?

Я промолчал, намереваясь уйти. Пусть не смеет говорить о Яне, иначе я за себя не ручаюсь. Но Мария бросила напоследок:

– Смотри, чтобы не стало слишком поздно для твоей любимой. – Взгляд черных глаз скользнул поверх моей головы.

Я повернулся и увидел клубы черного дыма: они поднимались над деревьями, к облакам, смешивались с туманом. По расстоянию там могла гореть многоэтажка, в которой я жил. Дыхание перехватило.

– Нет…

– Самое время спасать то, что тебе дорого. Если еще есть что спасать.

Мария рассмеялась, села в машину и хлопнула дверцей. Взревел двигатель, черный автомобиль уехал прочь, а дождь стал ливнем. Мария нанесла последний удар и навсегда исчезла из моей жизни.

Но я не был рад. Я не чувствовал ничего, кроме ужаса.

Яна. Она знала, где я живу, и могла вернуться. Дать нам второй шанс. Я представил, что Яна… там… в пожаре…

– Черт побери, – вырвалось сквозь зубы.

Я бежал что есть сил, зачерпывая кедами воду из луж. Мокрые волосы прилипли к щекам, пальто потяжелело. В ушах звенел дьявольский смех.

Мария собиралась отнять у меня все. Получится ли у нее на этот раз?

Долго. Долго!

Я выдохся, легкие горели. Из-за нервного напряжения и бушующего на улице урагана, расстояние казалось непреодолимым. Дождь хлестал по лицу. Я упал на колени и смотрел на клубы дыма. Так далеко…

Соберись. Соберись!

Я встал. Серые штаны намокли и потемнели, одежда сдавливала плечи, и я распахнул пальто, оторвав пару пуговиц. Мне бы не помешал транспорт… Я достал телефон, но сенсорный экран намок и не реагировал.

– Мать твою!

Я чудом остановил себя, чтобы не разбить бесполезный аппарат. И даже если… Я оперся о фонарный столб. Смог бы вызвать такси? Поехать на машине? Смог бы преодолеть страх ради… нее?

– Э, брат! Садись в машину.

Брат.

Я повернулся. Водитель-кавказец не был похож на Диму, но меня бросило в холодный пот от воспоминаний: Дима так же просил поехать с ним, так же беззаботно улыбался.