Книга Лепестки Белладонны, страница 99 – Джулия Вольмут

Белладонна еще снималась, и Льюис решил покинуть гримерку, чтобы посмотреть на певицу. Он не мог уехать в отель, так как после съемок Мира и Джек договорились отправиться в студию, чтобы написать песню. Он прислонился к дверному косяку, пил из стакана «Спрайт» и наблюдал за немецкой артисткой. Сейчас Эльмира была рок-звездой, в которую влюбился его сын. Обтягивающая одежда, броский макияж. Но Джек хотел вновь увидеть Миру: девочку из приюта. Он не против был подружиться с ней, раз им предстоит долгая совместная работа, поэтому, когда Мира закончила съемки и направилась в сторону Джека, он, к своему удивлению, выпалил:

– Может быть, сходим вечером в кино?

Мира и Джек сидели в студии звукозаписи, и компанию им составляли пульт настройки звука, кабинка для вокалиста, а также два стакана кофе. Мира и Джек склонились каждый над своим листом. Свет тусклой лампы мало что позволял рассмотреть, а тем более чужой почерк, но Мира пыталась. Она всматривалась в каракули Джека и все четче понимала: их совместная песня не получается. Лучше бы здесь сидел сонграйтер Рокки. Он бы привел в порядок ее хаотичные мысли, отыскал нужные слова, подкинул свежие идеи… Джек выглядел растерянным, ему бы тоже не помешал Рокки.

– «В жилах стынет кровь»? – предложил Льюис, постукивая карандашом по листу. – Нет… Готично.

Эльмира хотела ответить, что строчка ей понравилась, но Джек спасовал, и она промолчала. Внутри свербело понимание – Джеку это неинтересно и попросту не нужно. В Лос-Анджелесе он для поддержания беседы согласился когда-нибудь написать совместную песню. Но едва ли думал, что «когда-нибудь» наступит.

Прошло два часа, а они не ушли дальше первого куплета. Миру тянуло в сторону рока, потерь и разбитого сердца. Джека – в мир любви и семейного счастья. Кофеин, музыка, разговоры – ничто их не вдохновляло. Они словно говорили на разных языках. А Джек оказался вовсе не так талантлив, как Мира думала. Его рифмы банальны, метафоры избиты. Вмешательство Льюиса в песню Белладонны приводило к тому, что композиция получалась средненькой кантри-балладой, а не мировым хитом, которым Эльмира утерла бы нос и Франку, и Хансу.

– Я думаю… – Мира собиралась сказать, что идея дуэта оказалась неудачной. Пора расходиться.

Но закончить фразу не успела. Дверь распахнулась, врезавшись в мягкую для звукоизоляции стену комнаты. Их беседу прервали! И кто это мог быть, если не Ханс Биттнер? Ханс удивленно смотрел на Миру и Джека, словно не думал их увидеть и не знал, что они работают над песней.

– Черт, вы не закончили! Ухожу-ухожу. – Ханс выставил руки вперед, извиняясь. Его длинные загорелые пальцы украшали кольца.

«Интересно, он играет на музыкальных инструментах? Гитара, пианино, барабаны?» Мира потрясла головой, прогоняя образы, как Ханс перебирает гитарные струны, нажимает на черно-белые клавиши пианино или ловко подбрасывает барабанную палочку. Какая ейразница, чем занимается Выскочка?! Достаточно того, что он вызывает мурашки пением… и нервный тик присутствием!

– Пишем песню. Не видно? – грубо спросила Эльмира.

Она посмотрела на Джека, надеясь заручиться его поддержкой и выпроводить Биттнера из комнаты, но взгляд Льюиса был направлен на часы. Джек перевел взгляд со стены на Ханса и миролюбиво сказал: