Онлайн книга «Лепестки Белладонны»
|
– И тебе привет, Цветочек! Ханс стоял посреди студии, на месте Белладонны, и поправлял рукава белой хлопковой рубашки. Его волосы были в легком беспорядке, а улыбка напоминала о сходстве музыканта с породистым котом. – Ты знал? – сквозь зубы процедила Мира, поймав взгляд Франка. Менеджер улыбнулся (и стал похож на Чеширского Кота: улыбка хитрая и пугающая). – Тайм-менеджмент, Мирочка. Арендовали студию для двух музыкантов сразу. Не волнуйся, вам не придется позировать вместе. – Лучшая новость за сегодня, – саркастично заметила певица. Она села на диван недалеко от съемочной площадки. Замечательно! Вместо того чтобы проводить время с Джеком, она будет смотреть на фотосессию Выскочки. – Красавчик, да? – Ким протянула Мире стакан с кофе и села рядом. Мечтательно облизнувшись, ассистентка наблюдала за Хансом: тот, следуя указаниям фотографа, расстегивал рубашку. – Какой пресс… – Заткнись, Ким. – Мира до боли в пальцах сжала стакан. В помещении выключили кондиционер? Почему вдруг стало жарко? Ханс полностью расстегнул рубашку, и все в студии (а скоро и в медиапространстве) увидели его подтянутое тело, кубики пресса, черную татуировку у пояса джинсов… Мира начала пить латте огромными глотками. Из-за Джека она совсем перестала заботиться о естественных желаниях, и Выскочка казался ей чертовски горячим. Надо скорее завоевывать Льюиса. Чего у Ханса не отнять, так это харизмы. Он словно родился для съемок: понимал фотографа с полуслова, знал свои выгодные ракурсы, передавал через тело и мимику нужные эмоции. А главное – не стеснялся свидетелей! Особенно ее, Белладонну. Когда наступила очередь Миры позировать, она поблагодарила богов за то, что Биттнер не остался в комнате. И надеялась, что он уехал домой, желательно в Америку. Но столкнулась с ним в гримерке: Ханс вычесывал лак из волос. В черной водолазке и узких джинсах Биттнер казался еще сексуальнее. Черт. Черт! – Ты что тут забыл? – Мира старалась не смотреть на Ханса, но взгляд то и дело возвращался к его обаятельной ухмылке. – Дожидаюсь тебя, хочу проводить, – спокойно ответил Биттнер и сел на диван, уступив ей место у покрытого софитами зеркала. – Нам бы поговорить нормально, может, сменишь гнев на милость. – Это вряд ли. – Белладонна стерла макияж салфеткойи принялась искать свои вещи. Она ненавидела ситуации, которые не контролировала. Щеки горели, хотелось скорее уехать, а джинсы, свитер и шарф будто потерялись в бермудском треугольнике чужой одежды. – Я хочу с тобой дружить, – не унимался Ханс. – Американское дружелюбие? – Немецкая чопорность? – парировал, улыбаясь. – Давай не будем обмениваться стереотипами. Я наполовину немец – это можно понять по моей фамилии. А вот ты… – Он задумчиво сдвинул брови. Живая мимика помогла бы Хансу в кинокарьере: стал бы звездой голливудских фильмов. – Кассиль. – Она отыскала одежду под чьими-то платьями. – Я немка. – «Наверное». Внутри прошел знакомый холодок – незнание корней приводит к потерянности, так говорил психолог. «Кто же я? Где мое место?» – Знаешь, Выскочка, у меня хотя бы нет идиотского нью-йоркского акцента! – выпалила Мира, перекрикивая мысли, заставляя замолчать боль. – Ну и ладно, – словно не замечая ее колкостей, пожал плечами Ханс. – Умираю с голоду. Что «дрезденского» я могу съесть? |