Книга Пламя в цепях, страница 157 – Джулия Вольмут

Несколько секунд только город шумел за окном. Чего бы Патриция ни боялась, это не имело смысла. Я помогу ей справиться с любыми страхами.

– Мне не нужно ответное признание. Все и так понятно.

– Самодовольный Клоун, – бросила Пат с нервным смехом.

Клоун? Да. Или мужчина, что узнал ее лучше, чем она знала себя.

Я встал и включил музыку. Заиграла песня Dom Fera – «Breathe». Огонь свечей бликовал на посуде и отражался маленькими звездами в глазах Пат. Я кружил Кошечку в танце. Ее горячее дыхание становилось медленнее, спокойнее. Она доверяла мне.

Вот я и признался в чувствах. Любовь – красивые слова, но еще и обдуманные решения. Быть с Патрицией Болдуин – мой лучший выбор.

«Джон, я отдаю тебе наследство не потому, что ты выполнил условия, а потому, что был верен себе. Занимайся тем, что любишь, и будь с теми, кто тебе дорог, а также распорядись деньгами с умом, я знаю, ты справишься. Моя прихоть о твоей невесте, была предлогом увидеть тебя, Джон. И будь счастлив, мой сын. Не по крови, но единственный, любимый и достойный. Прости меня.

Джозеф Голдман»

В горле образовался ком, а легкие защемило. Я трижды перечитал письмо – срочное, из Лондона. В уголках темнели кляксы, почерк неровный. Но главное – суть. Отец признал меня как равного себе. Продолжением своего рода. Это не было снисходительное «сынок» или официальное «сын» в кругу других людей. Он написал эти слова для меня.

Я открыл электронную почту.

«Прими мои соболезнования, Джон. Твой отец скончался вчера ночью. Он просил отправить за него письмо и не читать содержание. Надеюсь, там именно то, что ты хотел услышать. На связи.

Гаррет»

Я уже не смогу ответить отцу, и мы не изменим прошлое. Остается сожалеть об упущенном времени и делать выводы. Но у Пат и ее родителей есть шанс все исправить. Надеюсь, они им воспользуются. А я выясню, кто подставил Патрицию на премьере спектакля, а потом… заставлю этого человека заплатить. Теперь у меня есть все ресурсы для возмездия.

Патриция Болдуин

После свидания влюбленных часто ждет страстная ночь, а у нас все было иначе: мы посмотрели фильм и… заснули. Ладно, я отрубилась первой. И, честно говоря, не сильно рассчитывала на продолжение вечера. Мы были необычной парой. Вернее, Джон был не обычным мужчиной. Мне казалось, для него секс в отеле или на корабле стал скорее исключением, чем правилом. Голдман сразу обозначил: его возбуждает боль и власть. Я разделяла перчинку БДСМ-отношений, но ловила себя на мысли, что иногда хотела бы видеть в правилах немного… мягкости. Обычности.

Каково было мое удивление, когда я проснулась от ласкового прикосновения к своему плечу. Джон выводил круги на моей коже, и я подалась навстречу. Спиной ощутила его твердость.

– М-м-м… – повиляла бедрами.

– Из-за тебя я сбил режим, – проворчал Голдман хриплым от сна баритоном. Он говорил спокойно, с легкой иронией, но в каждом слове читалось обещание чего-то опасного и… необходимого.

– Строгие правила уже не такие строгие, – ответила я и повернулась.

Мы встретились взглядами. В его карих глазах мелькнуло что-то хищное, а в моих зеленых наверняка горел вызов и нетерпение.

– Кто сказал, что ты не получишь свое наказание?

Я прильнула к нему, тщетно пытаясь осадить похоть, согревающую, как огненный шар. Возбуждение туманило рассудок, я становилась абсолютно бесстыдной. Провела ладонью по его голому прессу и спустилась ниже, до выпуклости в боксерах. Джон втянул носом воздух, а температура в комнате резко поднялась на пару градусов.