Книга Пламя в цепях, страница 155 – Джулия Вольмут

– Доброе утро, – Пат заглянула на кухню, слегка щурясь от солнца. Она прикрыла занавески, посмотрела на часы и проворчала: – Вернее, день. Но ни хрена он не добрый.

Ее кожа покраснела после душа, волосы были спрятаны в полотенце, а под глазами залегли тени – напоминание о реальности вчерашнего кошмара. Пат села на стул и посмотрела на мою кружку:

– Кофе?

– Чай с молоком.

– Плевать. Давай.

Она сделала глоток, закрыла глаза и выдохнула:

– Ты прав, это нектар богов. В похмелье уж точно.

Я по-доброму усмехнулся, когда Патриция выпила весь чай – так быстро и жадно, словно пыталась заполнить пустоту внутри себя. Ту пустоту, что образовалась вчера, как бесконечная воронка, когда родные от нее отвернулись. Вдруг Пат уставилась в одну точку. Ее пальцы дрогнули, и я забрал кружку, опасаясь, что та упадет.

– Как себя чувствуешь, милая?

– Как будто снова хочу напиться.

– Не надо.

– Верно, – сказала она и поднялась со стула, – не поможет.

Я поймал ее за руку и медленно погладил по запястью, успокоил перед тем, как сбросить бомбу:

– В обед мы встретимся с твоими родителями.

– Что?! Нет! – Пат выдернула руку из моих пальцев.

– Астрид тоже там будет.

– Тем более нет. Она меня ненавидит.

– Астрид переживает, а когда она переживает, Дерек злится.

– Какое мне дело, злится Дерек или нет, – огрызнулась в ответ.

– Скоро встреча с персоналом клуба. Не хочу, чтобы он со злости кого-нибудь уволил.

– Ты всегда думаешь о своей выгоде.

– Разумеется.

Пат несколько секунд хмурилась и вдруг рассмеялась. Ее короткий, вымученный смех прошелся теплым покалыванием по моим позвонкам.

– Ты пытаешься отвлечь меня, да?

– Может быть, – признался я, улыбаясь.

– Спасибо, – она послала мне вымученную улыбку и вздохнула: – Мои родители, наверное, уже на пути в Луксон.

– Твой отец написал мне час назад, они придут.

Пат отвернулась и сняла полотенце: медные волны рассыпались по ее спине, будто жидкая лава. Пат медленно разбила пряди пальцами, выигрывая время. Я ждал. Мы оба понимали, что ей придется открыться перед родными: надеюсь, мое присутствие поможет ей балансировать над пропастью.

– Мама и папа… Они разочарованы во мне.

– Они поймут, если ты объяснишь, зачем пошла на такой шаг.

– Объяснить что? – Кошечка оправдала свое прозвище и выпустила коготки. – Я не могу объяснить того, чего сама не понимаю! – Она открыла холодильник, достала вчерашнюю индейку и с грохотом захлопнула дверцу. – Мало того, что я снималась голой, так абсолютно зря.

– Расскажи о своей мотивации вернуть им дом – хотя, повторю, ты была не обязана, – это поможет им увидеть тебя настоящую. Не только актрису с разбитыми мечтами, взбалмошную девочку с протестов и голую… – я замялся, подбирая слова, – голую! А увидеть их дочь.

Пат неуверенно кивнула. Она подогрела индейку и приступила к еде, а я взял телефон, чтобы подтвердить встречу, но Пат спросила:

– Можем мы перенести разговор на завтра?

– Конечно. Хочешь побыть одна? Я могу поехать в клуб…

– Нет, – она поморщилась. – Проведем день вместе? Я бы хотела отвлечься и не думать о всем дерьме моей жизни, а ты… – Ее губы дрогнули. Пат указала на меня вилкой: – Твои идиотские шутки меня отвлекают. Клоун.

Между строк читалось: я ей нужен. Здесь, сейчас. И я буду рядом.

Выпятив грудь, я отозвался:

– Польщен! Итак, в моем арсенале: ужин, кино, танцы. Что скажешь?