Онлайн книга «Пламя в цепях»
|
– Было бесполезно? – подсказала я. – Не думаю. Вдруг когда-нибудь сыграю в новой экранизации «Пятьдесят оттенков серого»? Джон нахмурился, но через мгновение рассмеялся: громко, тепло, и его смех согрел меня изнутри. Джон щелкнул пальцами: – Хоть кто-то на съемочной площадке будет знать, что делать. – Посоветую тебя как консультанта. – Я захихикала: – Помнишь нашу первую встречу на площадке? – Было незабываемо, – усмехнулся он и покачал головой. – Казалось, это было вечность назад. – Да… – протянула я, уставившись в свою кружку. На пару минут мы стали теми, кем были раньше. До откровений. До круиза. До… всех сложностей. – Через три недели я выступаю на Бродвее, – призналась, затеребив край футболки. Пальцы дрожали. – Спектакль не самый успешный, но у меня главная роль. – Я посмотрела на Джона и тихо добавила: – Я бы хотела, чтобы ты пришел меня поддержать. – Что?! – он вскочил, и стул скрипнул по полу. Джон выглядел так, будто собирался рвануть за билетами. – Конечно, приду! Кошечка, ты… Он застыл напротив меня, и я медленно встала, будто загипнотизированная. Меня бросило в жар. Его аромат, тепло, близость. – Говорят, раскупили почти все билеты… – прошептала я, воспламеняясь каждой клеточкой тела. – Поторопись, Клоун. – Пусть идут к черту. – Он сделал шаг, и я оказалась зажата между столом и его телом. Джон наклонился: – Я выкуплю весь зал. Его дыхание щекотало губы. В животе словно вырос воздушный шар, наполненный не просто воздухом, а чем-то опасным и… приятным. – Без зрителей нет удовольствия играть, – я нервно хмыкнула. – Да, – прошептал Джон, едва касаясь моих губ, – пусть смотрят… Я приоткрыла рот и встала на носочки, полностью теряя контроль. Разумных мыслей не осталось. Только Джон. Только я. Только этот момент. – «Прямо сейчас в Бруклине проходят протесты. Люди вышли на улицы, чтобы выразить свое недовольство полицией…» Я отпрянула от Джона. Экран телевизора заполонили десятки людей – их лица пылали гневом. Толпу пытались сдержать полицейские: они кидали дымовые шашки и били протестантов дубинками. Каждый кадр словно надрывал мои старые раны. Беспредел. Калеб. Разрушенные жизни моих родителей. Не только их. Сотни людей пострадали и пострадают снова. – Я должна туда пойти. – Что? – Джон нахмурился. – При чем тут ты? Он схватил меня за руку – не грубо, но сильно – и сказал: – Я видел статью про твоего отца. Вы уехали из-за протестов. Что произошло? «Калеб хватает меня за руку. Тянет в толпу. Много людей. Они кричат. Возмущаются. Толкают нас. Я теряю Калеба из виду. Слышу выстрел». – Мне надо идти! – Пат, там опасно! – Джон стиснул мою руку и прижал меня к себе. Его грудь вибрировала, когда он выдохнул: – Прошу. «Толпа расступается. Я бегу. Калеб на асфальте – его кудри в крови, джинсовка порвана. Бледный. Его зеленые глаза стекленеют. Он мертв. Падаю на колени». – Первое правило журналиста… – Ты не журналист, – перебил Голдман. Он отстранился и обхватил меня чуть выше локтей. Пытался сохранить спокойствие, но его челюсть напряглась. – Или Астрид там? Мы скажем Дереку… – Нет! – я активно, почти яростно помотала головой. – Астрид и Дерек в Миннесоте, я разговаривала с ними утром. А моя жизнь здесь. Мое истинное предназначение повлиять на что-то. – Там опасно, сладкая, – он сменил тактику: объяснял спокойно, смотрел с мольбой. – Будет много людей, давка… |