Онлайн книга «Пламя в цепях»
|
Я оставил бокал на подносе официанта и собрался подойти к «невесте». Припомнить ей вчерашнюю своевольность танца, заставить ее покраснеть. К тому же откровение между нами задело что-то внутри, будто сдернули пластырь – больно, неприятно, но рана затянется. Не успел я сделать и шаг, ко мне подкатился Джозеф Голдман. – Для калеки ты быстро передвигаешься. Голдман усмехнулся и прикурил трубку. – Она хороша, – указал на Пат. Кошечка танцевала все раскованнее: водила ладонями по бедрам, трогала шею. Я отвернулся. Нечего на нее смотреть. Я приехал веселиться и веселить отца. Или раздражать. Тут с какой стороны смотреть. Пат – лишь средство для достижения главной цели: наследства. – Рыжая… У вас с матерью схожий вкус. Слова впились в меня, как дротики. Не успев подумать, выпалил: – Я не виноват, что мама изменила тебе. И не виноват, что родился в результате измены. Понимаю, что я – воплощение ее неверности, но ты принял ее назад. Ты простил. Я впервые говорил откровенно. Все те годы Джозеф не отказывал мне ни в чем: дорогая одежда, элитная школа, гаджеты, автомобили, путешествия. Он давал мне все по статусу наследника. Все, кроме любви. А я? Я считал, что обыграл старого дурака. Вытянул золотой билет в роскошную жизнь. Но сейчас чувствовал только горечь. – Мне бы хотелось… – слова царапали горло, и я прокашлялся, прежде чем закончить, – быть твоим сыном по крови. Все было бы проще, да? Он нахмурился. – Ты явно не был бы таким пижоном. Я рассмеялся. Порой родители ведут себя хуже детей. Он злился на мою маму, на бесплодие, на судьбу. И что он мог? Вымещать злость на мне. Потому что жену любил болезненной любовью, и когда она, с ублюдком в подоле, вернулась в его особняк, он принял ее и ни разу не упрекнул. В груди заискрило. Несправедливость похожа на электрический заряд: бьет по ребрам. Я посмотрел на столик с бокалами в форме фонтана. Шампанское стекало по хрусталю, и мысль разбить бокалы вдребезги казалась заманчивой. Но я бы снова подтвердил слова Голдмана-старшего: неотесанный, недостойный… Посмотрел левее. Пат была живым огнем, диким хаосом. Глядя на нее, я понял, что агрессия отступила. Агония сменилась теплом. – Кто знает, – сказал я отцу, – вырос бы я другим, если бы во мне текла твоя кровь. Воспитывал-то меня все равно ты. Джозеф убрал руку ото рта, и трубка выпала ему на колени. Табак рассыпался по кашемировому пледу. А я уже шел на танцпол. Пристроился сзади: обхватил пальцами аппетитные бедра, прижался пахом. Пат выгнулась, потерлась ягодицами… Я вдохнул сквозь зубы. Какого черта? Это я собирался поставить ее в неловкое положение. В итоге она вызвала у меня очередной стояк. – Что, Клоун, соскучился? – Моя невеста ведет себя неподобающе. Напрашивается на внеочередную сессию? Пат повернулась и обвила мою шею руками. Но сегодня я не замер. Напротив, прижал крепче, закинув ее ногу себе на бедро. Невинный белый цвет не спасал откровенное платье. Кошечка абсолютно не умела одеваться для светских приемов, но мне нравился ее бунтарский дух. – Фактически я не твоя невеста. Ты не делал мне предложения, – весело заметила Пат. В ложбинке ее груди покоился прямоугольный кулон, выше тянулась цепочка, обхватывая тонкую шею. Кулон был продет через маленькое кольцо. Подобные цепочки носят сабы, принадлежащие Доминантам. Колье не такой явный и пошлый аксессуар, как кожаные ошейники, но меня охватило странное волнение. Я опустил ногу Пат и спросил: |