Книга Пламя в цепях, страница 106 – Джулия Вольмут

Прикрыв глаза, решил подумать о чем-то другом. О знакомстве Пат с моими родителями. Но и там она была до безумия сексуальной.

Вчера

Запах ее духов пробивался сквозь тяжелый парфюм других дам. Сладкий, с нотками терпкости – выпечка и перец в одном флаконе. Идеально подходит ее натуре.

Патриция стояла в углу, барабаня пальцами по бокалу с шампанским. Темно-синее платье скрывало длинные ноги, подчеркивало талию, едва прикрывало грудь. Я представил ее голой, словно часть меня до сих пор находилась в тематической комнате, с ней наедине. Пришлось выпить залпом два бокала, чтобы остудить пыл.

Гости разговаривали где-то позади, музыканты играли джаз, а хрусталь звенел со всех сторон. Я отошел, чтобы поздороваться со знакомыми, но не мог надолго оставить Пат. Меня тянуло к ней и к нашей своеобразной игре.

Сквозь толпу я увидел: к моей невесте… к фальшивой невесте подошел мужчина в сером костюме. Армани, новая коллекция – пронеслось в голове. У него хороший вкус.

И на женщин тоже, раз он начал флиртовать с Патрицией. Она вежливо смеялась, чуть склонив голову. Поймала мой взгляд. Ее зеленые глаза сузились, и Пат начала чаще поправлять локоны и отвечать на реплики мужчины. В груди заклокотало неприятное чувство, будто кто-то снова и снова прикладывал к сердцу раскаленный металлический прут.

Я прибавил шаг – люди расступались, словно моя решимость ударяла их взрывной волной, – но не сводил глаз с Патриции, а она стреляла в меня насмешливыми взглядами. Ее поведение – оскорбительно, немыслимо… возбуждает. Она никогда не позволяет мне доминировать над ней полностью. Черт побери. Это и делает ее такой особенной!

– Приятного вечера, мистер, – поздоровался я с мужчиной в дорогом костюме. Он выпучил черные глазки, когда я положил ладонь Патриции на талию. – Милая, представишь?

– Прошу прощения, уже ухожу, – пробормотал щегол.

Узнал во мне наследника Голдманов или испугался испепеляющего взгляда. Так или иначе, идиот быстро ретировался.

– Может, он оплатил бы мое обучение в Гарварде, – нарочито грустно пропела Пат, наслаждаясь моей, мать ее, ревностью. – Я подумала, что стоит извлечь максимум пользы из путешествия в мир богачей.

– Не строй из себя охотницу за деньгами, сладкая, тебе не идет. – Я взял бокал и отсалютовал ей. – Запомни главное правило: я – хищник, ты – добыча. В моем мире все так. Держись рядом и помалкивай.

Пат усмехнулась, но я заметил, как покраснело ее лицо, на мгновение слившись с цветом волос. О да. Она ненавидела подчиняться.

– Давай по-другому? – спросила, и ее голос был карамелью с железной крошкой. – Ты – хищник, а я – человек, который всадит пулю тебе в лоб, если будешь плохо себя вести. – Чертовка провела ладонью по моей щеке, одновременно ласково и насмешливо. – Будь паинькой.

– Ты что-то перепутала…

Патриция не ответила. Она положила мою ладонь себе на талию. Я механически сжал пальцы. Под платьем горела кожа.

– Твой отец здесь. Улыбайся.

Она вмиг поменялась: смотрела влюбленно, смеялась беспечно. Я пытался соответствовать: выпрямил спину и улыбнулся, но наверняка моя улыбка напоминала оскал, как у Чудовища из детского мультика.

– У тебя красивая улыбка, – прошептала Пат. – Чаще думай о чем-то милом. Например, как истязаешь очередную девушку.

Я нахмурился. Уголки губ болели. Почему ее тон звучал так обвинительно? А главное, почему меня это, черт побери, задело?