Книга Черное дерево, страница 75 – Мерседес Рон

– Успокойся, – сказал он, вставая из-за стола. – Я не собираюсь никому рассказывать, а тем более Себастьяну.

Уилсон непонимающе посмотрел на меня.

– Почему? – спросил он.

– Потому что, если он об этом узнает, то при малейшей возможности убьет Маркуса и окончательно сведет к нулю все наши усилия.

Уилсон восхищенно посмотрел на меня, но затем в его глазах мелькнула горечь.

– Ты не сумеешь его убить, Марфиль…

– Это мы еще посмотрим…

– Мир устроен не так, как нам бы хотелось. Принцип око за око уже много веков не используют как способ восстановления справедливости. Так что предоставь его судить закону и не разрушай свою жизнь, пытаясь взять правосудие в собственные руки.

– Если бы закон был достаточно справедлив, не существовало бы торговли девушками, и Самару не убили бы, а меня не изнасиловали, и мы с тобой не сидели бы здесь, обсуждая все это.

Высказавшись, я замолчала и вскоре ушла к себе.

Если придется вернуться в то место, лучше подготовиться. Как следует подготовиться.

Я запер дверь и рухнул на кровать, чего уже давно себе не позволял.

Не может быть.

Не может быть, что Самара мертва…

Я сел на кровать и обхватил голову руками. Почувствовав, что ладони у меня стали мокрыми, я удивленно посмотрел на них.

Это были слезы.

В самом деле слезы.

Сколько лет я не плакал?

Все случилось по моей вине…

Только я виновен в ее смерти. Я и больше никто.

Я зажмурился, пытаясь отогнать воспоминания, причиняющие мне еще больше боли и порождающие чувство вины.

Мне было десять лет, когда мы познакомились. Меня передавали из одной семьи в другую с тех пор, как мне исполнилось два с половиной года, пока не удалось справиться с последствиями ломки, сопровождавшей меня с рождения. Моя мать была героиновой наркоманкой, и я родился наркоманом, а позднее, уже подростком, снова пристрастился к наркотикам. Справиться с зависимостью оказалось самым трудным делом в моей жизни, и Самара стала для меня незыблемой опорой в этой борьбе.

Я вспомнил ее испуганные карие глаза, когда обнаружил ее под своей кроватью в первую ночь, проведенную в доме Хеллоувелов. Мне ее даже официально не представили: в доме, кроме меня, было трое детей, и только Самара встретила меня с улыбкой. Она была на два года младше, ее белокурые косы покорили меня еще в детстве.

Улыбка, с которой она меня встретила, обернулась слезами, когда я стал неустанно третировать ее. Я был ужасным ребенком, всегда был таким. Я ненавидел всех и вся, и Самара стала первой жертвой.

На что я никак не рассчитывал, так это что в конце концов ее полюблю. Из перепуганной девочки с длинными косами она превратилась в самую красивую девушку в колледже. Мы жили вместе. Под одной крышей.

Мне вспомнился наш первый поцелуй… Для нее он действительно был первым; я же свой первый поцелуй отдал в двенадцать лет шестнадцатилетней девушке, назвавшей меня симпатичным.

С Сами я пережил первую настоящую любовь, если так можно ее назвать, но она принесла нам немало страданий. Сколько раз моя злость на всех выплескивалась на нее. Я никогда не был легким человеком, которым можно управлять.

Когда в восемь лет узнаешь, что мать выбросила тебя в помойный контейнер, как мешок с мусором, вряд ли будешь испытывать добрые чувства к кому бы то ни было, даже к себе самому. Лишь много лет спустя я смирился с тем, как началась моя жизнь. Лишь много лет спустя признал: я не виноват, что моя мать была наркоманкой.