Книга Черное дерево, страница 139 – Мерседес Рон

Достигнув оргазма, я закричала, и Себастьян зажал мне рот рукой, чтобы не услышали остальные.

Я укусила его за плечо, сдерживая стон, и поняла, что он тоже кончил. Мы в изнеможении провалились на кровать. Я оказалась сверху, а он сжимал меня в объятиях, не желая отпускать.

– Ох… – прошептал он, закрыв глаза.

– О да…

– Просто невероятно…

– Я хочу повторить, – сказала я, поднимая голову.

Себастьян рассмеялся, а я наслаждалась дрожью его тела внутри меня.

– Я тоже хочу повторить, – сказал он. – Но дай мне время прийти в себя.

Увидев, как он счастлив, я улыбнулась. Печаль еще стояла в его глазах; думаю, что и в моих тоже, но вместе… Вместе мы были счастливы. Никто не может этого отрицать.

И тут я вспомнила то, о чем всегда хотела знать, а он отказался говорить, когда мы познакомились.

– Сколько тебе лет, Себастьян? – спросила я, слегка нахмурившись.

Его раскатистый смех был таким заразительным, что я невольно улыбнулась.

– К чему этот вопрос именно сейчас?

Я пожала плечами.

– Если начать анализировать, как работает наш мозг, можно потратить многие часы, – ответила я, по-идиотски улыбаясь и поглаживая отрастающую щетину на его подбородке.

Он поцеловал меня в кончик носа с невероятной нежностью.

– Мне тридцать один, – сказал он, глядя мне в глаза и ожидая негативной реакции.

На мгновение я замолчала.

– Да ты старик.

– И что с того? – спросил он, пощекотав мой бок с той стороны, где не было синяка.

Я рассмеялась, хотя было немного больно.

Увидев, как я поморщилась, он тут же остановился.

– Прости, – сказал он, высматривая, все ли со мной в порядке.

– Все хорошо, ты разве не видишь? Тебе намного хуже, чем мне, – сказала я, вновь улыбнувшись. – Так значит, ты на десять лет старше меня…

– А в душе я еще старше…

Я хлопнула его по плечу, и он рассмеялся.

– Тебе кажется, это слишком много?

– Ты весь слишком… – сказала я, целуя его в шею. – Слишком красивый, слишком добрый, слишком серьезный, слишком обворожительный…

– Приятно знать, что под конец мы хоть в чем-то оказались согласны.

Я присела на корточки рядом с ним. Накрыв нас одеялом, он стал поглаживать меня по спине кончиками пальцев.

– Я люблю тебя, слоник, – прошептал он прежде, чем я уснула.

– Люби меня всегда, – попросила я, уже засыпая.

Наконец-то мы вернулись в Нью-Йорк. Я снова была в родном городе, живая и свободная. Просто чудо. Сестра уехала с матерью и отчимом в Новый Орлеан, чтобы заняться похоронами нашего отца. Я же решила в этом не участвовать.

Материнский дневник нанес мне новую сердечную рану. Теперь я все узнала из первых рук – казалось, она сама рассказывает мне о том, что довелось ей пережить и пришлось оставить позади, когда она переехала в США. Надежды, мечты, страх, когда все пошло вкривь и вкось. Все было в этом дневнике. Она рассказывала, как влюбилась в моего отца и какое-то время была счастлива с ним, но потом, после моего рождения, все изменилось, подтвердились худшие ее подозрения, а мой отец начал изменять ей с другими женщинами, впервые ударил…

Было очень трудно и очень грустно это читать, понимая, что ей пришлось вытерпеть. Меня удивило, что дневник был написан по-английски, ведь родным ее языком был русский, и я не понимала причин, пока не дочитала до конца. Она писала по-английски для меня, чтобы я узнала правду.