Книга Развод? Прекрасно, дорогой!, страница 5 – Евгения Серпента

Никаких «меня подставили», никаких «был пьян, подлили, подсыпали», никаких «бес попутал, но люблю я только тебя». Все предельно прозрачно.

«Твоя курица ни о чем не догадывается?»

«Смеешься? Даже если будем ебаться у нее под носом, притворится, что не заметит».

Значит, курица, да?

Я переслала это и еще кое-какиеособо яркие пассажи себе, долистала до конца и закрыла вотсап, сражаясь с желанием запустить телефон об стену. Вместо этого отнесла его обратно, постояла немного, глядя на храпящего Пашку.

Этот утырок был моим первым и единственным мужчиной. Мы познакомились первокурсниками, начали встречаться. Полюбили друг друга, через два года поженились. Снимали комнату в огромной маргинальной коммуналке, перебивались случайными заработками. Мечтали о том, что когда-нибудь у нас будет трое детей, большой дом за городом и возможность ездить по всему миру.

И дом появился, и возможность – где мы только не побывали за последние годы. А вот «любимая Анютка» вдруг превратилась в… курицу.

Ну что ж… Все бывает. И не такие еще метаморфозы случаются. Особенно когда люди случаются со всякими посторонними особями.

Вернувшись к себе, я отхлебнула еще коньяка, легла и провалилась в зыбкую дремоту, из которой выдернул шум в коридоре.

Ага, проснулся голубчик. И пополз на кухню, умирая от похмелья. Вот сейчас-то я тебя голыми руками и возьму за жабры. Зачем? А хули потому что. Конструктивный диалог? Не в этой жизни. В этой – только сжигать мосты.

Встав, я запахнула халат поплотнее, потуже завязала пояс и положила в карман вишневую улику.

Ну, с богом, товарищи!

Пашка, в брюках и мятой рубашке, расстегнутой до пупа, сидел за столом и гипнотизировал его мутными глазами. Стол гипнозу упорно не поддавался.

- Ань, - прохрипел Пашка, - бульончику, а?

Это было еще одной его коронкой. Похмелюгу ему облегчал не кефир, не кофе, не шипучие таблетки, а горячий бульон, говяжий или куриный. На такой случай в морозилке всегда лежала пара-тройка замороженных порций.

Я молча достала мутную колобашку, сняла пленку, положила в большую бульонную чашку и поставила в микроволновку. Дождалась победного писка и… бросила в чашку трусы.

- Что это? – с недоумением спросил Пашка, когда оригинальный супчик оказался у него под носом.

- Это? – я подошла ближе, наклонилась и сделала вид, что внимательно рассматриваю содержимое. – Дай угадаю. Это, надо думать, трусы твоего стоматолога. И как они только здесь оказались? Загадка природы. Наверно, убежали от хозяйки. Убежало одеяло, улетела простыня, и подушка, как лягушка, ускакала от меня.

Пашка медленно, но верно наливался свекольнымбагрянцем, догоняя цветом содержимое чашки. Молча наливался – а что тут, собственно, можно сказать? Я тоже молчала. Ждала продолжения. Мне терять было нечего, поскольку потеряно было все. Не в материальном плане, конечно, но об этом я сейчас не думала. Это все потом. Сейчас мы забивали гвоздики в крышку гроба, в котором лежал, сложив руки на груди, наш почивший брак.

- Почему стоматолога? – наконец выжал из себя Пашка.

Глупее вопроса не придумаешь. Потому что гладиолус. Это тебя, Паша, надо спросить почему.

- Ну откуда мне знать, почему твоя баба якобы стоматолог? Наверно, для того, чтобы я не полезла в переписку с доктором, если вдруг суну нос в твой телефон.