Книга Развод? Прекрасно, дорогой!, страница 103 – Евгения Серпента

Артем мне пока ничем не помог, хотя прошел почти месяц. Я даже подумала, что он забыл, и осторожно попыталась напомнить, но напоролась на рогатину.

Сощурившись по-кошачьи, он посмотрел в упор и сказал так, словно высек на могильной плите:

- Аня, у меня хорошая память. Не надо повторять по двадцать раз. Если я ничего не говорю, значит, мне нечего сказать. Ни в положительном смысле, ни в отрицательном.

В переводе на босяцкий это означало: захлопнись и отвали. Что я благоразумно и сделала. Отметив про себя, что иногда Артем становится просто копией папаши. Внешне они не были похожи, но интонации и взгляд… Раньше я думала, что ледяными бывают только голубые и серые глаза. Оказалось, что и карие тоже – еще как!

Через неделю Артем уезжал на несколько дней в Москву и неожиданно заехал по пути в аэропорт.

- Подумал, что не помешает перепихнуться на дорожку, - заявил он с порога,потянув шнурок моих домашних штанов. – На ход коня.

И я бы даже поверила. Ну правда, перепихнуться – это святое. Но что-то не билось.

Во-первых, самый маньячный голод, когда мы готовы были трахаться по двадцать пять часов в сутки, уже пригас, войдя в здоровое сумасшедшее русло. К тому же последний раз занимались этим делом не далече как этой ночью. Во-вторых, он никогда не смешивал личное и рабочее. В Москву ехал на суд, поэтому не стал бы делать крюк чисто ради экспресс-секса. Скорее, предпочел бы приехать в аэропорт пораньше и еще разок полистать документы в вип-зале. Да и глаза блеснули как-то… опасно.

Но уточнять я не стала. Притворилась, что поверила.

- А кстати… - сказал Артем, уже одеваясь в прихожей. Как будто что-то вспомнил. Открыл сумку и достал синюю папку. – Полистай на досуге. Полагаю, тебе будет интересно. Потом скажешь, что думаешь.

Он ушел, я открыла папку, просмотрела одну страницу, другую – и тихо охренела.

Начало было банальным и, в общем-то, предсказуемым. Что-то вроде результатов независимого аудита, которые четко и недвусмысленно говорили о попытке умышленного банкротства. Тут были и заведомо невыгодные сделки, и переводы денег на сторонние счета, и продажи по заниженным ценам, и много чего еще интересного.

Неужели он правда думал, что все это прокатит? Вроде бы экономист по образованию, да и карманный юрист в компании имеется. Видимо, рассчитывал тихо слить деньги, оформить банкротство и уйти на дно. Заморозка активов с подачи Малиновского его припугнула, и когда после развода арест сняли, решил, что надо действовать быстро. Вот только быстро – это чаще всего грубо.

Как говорил Остап Бендер, низкий сорт, нечистая работа*.

Я знала, что за умышленное банкротство можно и присесть, если ущерб перевалил за какую-то определенную сумму. Может, Артем намекал на это, когда оставил мне папку? И что тогда? Кажется, назначают внешнего управляющего?

Я перевернула страницу, начала читать дальше – и уже на середине первого абзаца замерла с отвисшей челюстью. Сделала пару глубоких вдохов и выдохов, немного пришла в себя и отправилась на кухню, сжимая папку мгновенно вспотевшими руками. Приготовила кофе, щедро плеснула туда коньяку, села за стол и стала читать дальше.

Вторая часть расследования очень подробно излагала, как шесть лет назад Павел Григорьевич Дроздов, исполнительный директор торгово-закупочной компании «Эвелин», заказал убийство совладельца и генерального директора этой же компании Самуила Марковича Бохмана.