Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 90 – Евгения Серпента

— То просто в Питер. — Он все-таки меня опережает. — Что, поймал?

— Поймал, — киваю, вздохнув тяжело. — Чертово болото!

— А я предупреждал: несмотри в воду. Затянет.

— А сам хотел, чтобы посмотрела, да?

— Не знаю, Лик. Тогда все было… как в тумане. И хотел, и страшно было. Просто не понимал, что происходит. Откуда ты вообще свалилась на мою голову. И что дальше. Одно понимал — что прежней жизни уже точно не будет.

Смотрю на него, вспоминаю, как стояли на мосту и загадывали желания.

— Исполнилось то, что загадал тогда?

— Надеюсь, что да. А твое?

— Мое точно исполнилось.

Хотела влюбиться — влюбилась. Не просила ведь вечной любви до гроба. Точнее надо формулировать желания, Лика.

А может, как раз так и надо было.

Звонок в домофон — пицца приехала. Камень, ножницы, бумага — кому надевать штаны и открывать. Выпадает Даниле. Натягивает брюки прямо на голое тело, идет в прихожую, возвращается с коробкой. Пицца не разрезана, но идти за ножом никто не хочет. Ломаем куски, едим, слизываем друг с друга соус. Какой же это кайф — вот так есть пиццу в постели, прямо из коробки.

Хотя с ним все в кайф. Кто бы мог подумать, что так бывает!

Может, купить Катьке торт? Если бы Стас ее не трахнул и я их не застала, наверно, и не узнала бы, что бывает вот так — горячо, сладко, безумно.

Да ну их к черту, еще не хватало о них думать.

Облизываем друг друга — и плавно переходим к тому же самому, только в других местах и с другим смыслом. Хотя нет, смысл один и тот же, что бы ни делали.

Я… тебя… хочу…

Все — чистой воды секс. Но не только. Когда вот так растворяешься друг в друге — это уже не только секс.

Снова выныриваем из угара ближе к вечеру. Отдышаться. Данила пишет отцу, что все в порядке. Я — маме.

«Кто бы сомневался», — отвечает она.

Что написал Ветер, остается тайной, но вид у Данилы смущенный. Лучше не уточнять.

— Куда-нибудь поедем? — спрашивает он.

— В смысле? — удивляюсь я. — В Питер же?

— Хочешь весь месяц пробыть в Питере? Не вылезая из постели?

Рука вкрадчиво опускается с живота ниже, протискивается между сжатых бедер, пальцы легко и скользко входят внутрь. По идее, там уже все должно было стереться в лохмотья — но нет. Наоборот. Чем больше, тем лучше.

— Если вот так, то да, — отвечаю сквозь скулеж. — Хочу.

— Ну так этим можно не только в Питере заниматься. На море, например.

После разбитого долгими паузами обсуждения приходим к тому, чтоподелим пополам: две недели в Питере, две на море… где-нибудь. Решим в процессе где.

А что потом… об этом не говорим. Кто знает, что будет потом. Может, мы обожремся друг другом до тошноты. А может, тоже будет наоборот. Чем больше, тем лучше. Что толку об этом думать — здесь и сейчас? Здесь и сейчас только мы вдвоем, вместе.

— Слушай, а давай в Сербию? — приходит вдруг неожиданная мысль. — Заодно бабулю навещу.

И в ту самую кафану зайдем! Почему-то для меня это важно. Потому что она — знак вопроса.

— Там моря нет, — морщит нос Данила.

— Тогда в Черногорию, там есть. А в Сербию — на обратном пути. На пару дней.

— Ну… можно и так, — соглашается он.

А потом снова ночь, и страшно засыпать. Прошлой ночью и не заметили, как уснули, а сейчас… Вдруг проснусь — и окажется, что это был только сон?

Глупости! Не сон! Реальность, которая лучше любого сна. И завтра будет новый день — тоже вместе. А вечером тоже вместе поедем в Питер.