Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 63 – Евгения Серпента

— Да, наверно.

— Ну вот…

— Только этого мне еще не хватало для полного счастья. Может, и в постель затащить?

— Ну только если сама захочешь.

— О боже! — Она закатывает глаза в потолок.

— А что боже-то? Или ты все, списала себя в утиль? В старухи? Извини за такой вопрос, но у вас с папашей?..

— Намекаешь, что он к Марго сбежал, потому что у нас ничего не было? — перебивает она, покраснев. — В таком случае я бы, может, и поняла. Но нет. Все у нас было в порядке. Активно.

Ясненько. Вот это и есть самое свинское — когда они свои палки во все стороны раскидывают. Активно.

— Ну так тем более. — Мне неловко обсуждать подобные вещи, поэтому говорю резко. — Еще не старая, красивая. И не вздумай нести всякую хрень про предпенсионерку. Я видела, как на тебя Ветер смотрел.

— Ветер не показатель, — возражает мама. — Он меня видит такой, какой я была тридцать лет назад.

— Ой, все! — машу руками. — Лучше скажи, ты Марго выгнала?

— Ясень пень. — Она встает и наливает еще кофе, шурует в кухонном шкафу, находит засохшие в камень пряники, которые я купила сразу после переезда и тут же забыла про них. — И прикинь. Я прихожу, а она такая: Саша, надеюсь, ты на меня не сердишься?

— Что?! — Я не поверила своим ушам.

— Нуда. Типа папенька твой ей сказал, что мы с ним поговорили, и я… как это? Отнеслась с пониманием. Ну я ей дала пятнадцать минут на выход. Собиралась помочь пинком, если не уложится, но она… проявила понимание и уложилась. И убралась.

— Подожди, а она что, собиралась и дальше с тобой работать? Она что, совсем ку-ку?

— Не знаю, Лик, совсем или не совсем. Может, она думала сказать что-то вроде: «Спасибо за понимание, Саша, но вместе нам будет не очень удобно работать, я лучше уйду». А я опередила.

— Ой, ма, только не надо ее оправдывать! — злюсь я.

— А с чего ты взяла, что я оправдываю? — Она пожимает плечами. — Я просто сказала, что могло быть вот так. А могло и не быть. Полюбасу я ее выгнала... А ты как?

Вот спасибо, напомнила!

Хочу огрызнуться, а вместо этого всхлипываю. Неожиданно. Мама встает, подходит ко мне, обнимает. Я хлюпаю носом, уткнувшись в ее плечо.

— Может, не имеет смысла ждать неделю, раз вот так вот… все? — осторожно спрашивает она.

Это соблазн, конечно. Может, и правда? Ну хотя бы позвонить. Или написать.

— Нет! — выбираюсь из-под ее руки и вздергиваю подбородок. — Я подожду. До конца недели. Как договорились. Чтобы уж точно… знать.

— Ну, тебе виднее.

Она собирается и уходит, а я стою у окна и смотрю на темный двор.

Ну вот, один день уже прошел. Завтра будет легче.

Но это не точно.

Александра

Я ехала домой, и в голове варилась… солянка. Почему солянка? А это когда мы с Олегом только начинали жить вместе, часто варили такую вот «солянку» — загадочное хрючево из всего, что оказалось в холодильнике. Под девизом «в животе все равно перемешается». Вот так и в голове сейчас варились и перемешивались самые разные мысли. Слишком много всего случилось за день, который начался где-то между Питером и Москвой, а заканчивался сейчас на Пресне, на подъезде к парковке.

Олег, Марго, Левушка, Кирилл, Лика. И еще много всяких людей, с которыми надо было если не встретиться лично, то поговорить по телефону. Хотелось поскорее оказаться дома, скинуть тесные туфли, принять душ, лечь в постель — и отключиться от всего. Хотя понимала, что вряд ли получится.