Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 51 – Евгения Серпента

— Извини, подарок не московский, но как-то все спонтанно получилось.

— Спасибо, — улыбнулась Полина. — Счастье… это точно не помешает. Ну а у тебя как с этим делом? Счастлива?

— Ты знаешь, пожалуй, скорее да, чем нет. Хотя и в процессе развода.

— Знакомо. — Она кивнула понимающе и махнула официанту. — Я уже двенадцать лет. И не жалею. Дочку вырастила, внучке годик. А у тебя как, есть внуки?

— Нет. Лика тоже в разводе.

— А моя и не выходила. Притащила пузо непонятно откуда. Я в шоке была сначала, потом ничего, только рада.

Мы сидели и болтали о всяком таком бабском: о детях, о работе, о болячках и тряпках. О мужчинах, разумеется, как без этого. Незаметно пролетели два часа.

— Ладно, Саш, побегу я, — спохватилась Полина. — Катюхе на работу, а мне с Зойкой сидеть. Рада, что ты написала. Хорошо, что увиделись, а то как-то тогда все повисло в воздухе.

Она сказала то, о чем думала я. Никто не говорил о том, что теперь мы будем общаться, пусть даже в сети. Может, и увидимся еще, а может, и нет. Но больше ничего не висело, не торчало, как нитка из подола. Мы обнялись и распрощались. Полина полетела по своим делам, я пошла дальше — связывать прошлое и настоящее, сшивать их потайным швом-невидимкой.

------------

*В. Высоцкий. «В Ленинграде-городе…» («Зарисовка о Ленинграде»)

Лика

— Скрипка, и немножко…

— Нервно*. — Данила держит меня за руку и обводит пальцы по контуру. Похоже, его не удивляет. — Истеричка. Скрипка.

Водитель на светофоре бросает на нас через плечо очумелый взгляд. Радио играет что-то из Ванессы Мэй**. Да, скрипка. Да, нервно.

— Маяковский?

— Рулез. А вы ноктюрн сыграть могли бы?..

— На флейте водосточных труб***. Боже, — фыркаю по-ежиному. — Рулез! Откуда это? Так говорили лет тридцать назад.

— Что-то залипает с детства и остается навсегда. Наверно. У тебя нет такого?

— Вот так сразу и не вспомнить. Может, и есть.

Мы говорим о какой-то ерунде. На самом деле совсем о другом. О нас. О том, что будет сейчас — когда мы приедем к нему. От его прикосновений легкая дрожь, похожая на искры, бегущие по тлеющей бумаге. Точки-вспышки на черном. Как будто флеши из будущего, настолько короткие, что не успеваешь разглядеть. Только догадаться, что там очень горячо.

Такси останавливается у нового дома, который так органично вписался в соседство, что не сразу об этом и догадаешься.

— Не пугайся, у меня бардачина, — говорит Данила, открывая дверь подъезда. Ах, да, парадной же. — В январе только купил. Ремонт месяц назад закончил.

— Ипотека?

— А как ты думаешь? Васька же. Я всю жизнь тут, другие места даже не рассматривал. Именно старая часть, не Гавань. А здесь новое мало строят. И цены такие, что глазик дергается. Батя на первый взнос подкинул, а дальше сама-сама.

Сонный консьерж выглядывает из комнатки за стеклянным аквариумом, бурчит что-то в ответ на наше «доброе утро», прячется обратно. Лифт с музыкой поднимает нас на третий этаж. Данила открывает дверь, слегка подталкивает меня, словно я могу в последний момент сбежать.

Останавливаюсь в просторном холле, оглядываюсь с любопытством.

Не бардачина, но видно, что еще не обжито. Обставлено и отделано стильно, строго и очень-очень подходяще хозяину. Идеально подходяще.

— Ты сам все это делал?

— Ремонт? Нет, конечно. Бригада. А проект дизайнер. Мать нашла, дочь ее друзей.