Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 15 – Евгения Серпента

Стряхиваю дремоту, решительно иду к двери.

— Вперед, мазер! Нас ждут великие дела.

— Ждут не дождутся, — соглашается она.

-----------

*Песня «Маленький двойной» группы «Умка и Броневичок»

Александра

Лика спросила о том, о чем я думала сама. Ночью, в поезде.

Олег, конечно, был вполне так огурцом, на свои пятьдесят три не выглядел, максимум на сорок пять. Подтянутый, за собой следил. В спортзал ходил два раза в неделю, чек-ап раз в год обязательно по полной программе. С потенцией все в порядке. Не как в молодости, конечно, но свеженькую молоденькую кобылку еще вполне мог покрывать… какое-то время.

А что потом, когда выдохнется и усталая простата запросит пощады? Он ведь не олигарх, которому подобное позволительно. Ну да, обеспечен выше среднего, связи хорошие. Общиплет его Маргоша как липку, найдет кого пожирнее и ага. И что тогда?

А ничего, Олег Кинстинтиныч, где гулял, там и ночуй.

Всплыло оттуда, из молодости:

Каждый, право, имеет право На то, что слева, и то, что справа, На черное поле, на белое поле, На вольную волю и на неволю*.

Право на второй шанс? Возможно. Но не в этом случае. Не использовав свое право на то, что слева.

Я всегда была брезглива и не представляла, как можно простить измену. Тогда, в Череповце, в гостиничном ресторане, Ветер набрался капитально, сказал мне что-то резкое, я ушла. Через час, когда он так и не пришел, забеспокоилась, спустилась снова. Миха, обжимавший какую-то девку, махнул рукой в сторону веранды. Я выглянула и увидела Андрея, целующего Веронику. Этого мне хватило.

Потом он уверял, что ничего «такого» не было. И я вполне это допускала. Даже верила. Наверно, потому что очень хотелось поверить. Но здравый смысл подсказывал: если не было тогда, все равно будет. Рано или поздно, с Вероникой, которая откровенно в него влюблена, или с кем-то еще — но будет. Причем не спьяну, а вполне сознательно.

Потому что он — звезда. И неважно, что звезда такая… небольшой величины, только в телескоп и разглядишь. Даже если и не поднимутся выше, останутся на том же уровне, Андрею этого хватит, чтобы чувствовать себя первым парнем на деревне. Со всеми отсюда вытекающими. Во всех смыслах вытекающими.

Так я думала тогда. А ведь был момент, когда едва не позвонила. Но мое тело решило за меня…

Вот об этом я точно старалась не вспоминать. Если вдруг и всплывало, жмурилась до писка и трясла головой, отгоняя эту мысль. Даже сейчас, почти три десятка лет спустя. В последний моментсдержалась, не желая объяснять свою пантомиму Лике. Вместо этого ответила равнодушно матерным, про Максима. Тоже из юности. Сколько их было, фразочек этих! Все так и хранились, при случае использовались.

Мы вышли на Лиговку, и я спохватилась, что не знаю, куда нам. Забронировав гостиницу, Лика сказала, что это недалеко от вокзала. Я была настолько ошеломлена нашей внезапной эскападой, что даже не уточнила.

— На Стремянной, — ответила она на мой вопрос. — Пешочком.

На Стремянной… Она же Стрёмная. Вокруг Московского вокзала полно всевозможных гостиниц, но Лика выбрала именно на той улице, которая тоже из моей вселенной.

Случайность?

Мне вдруг показалось, что затянуло в какую-то… стремнину, и из нее уже не выбраться. Да я и не хотела… выбираться.

Это был наш обычный с Полинкой маршрут. Выходили из метро на Климат** и шли в сторону Галеры. Через Трубу к Катькиному садику, по Аничкову мосту через Фонтанку и до Владимирского. Остановка в «Сайгоне». Очередь к кофейному автомату, большой двойной на двоих, «Александровская полоска», тоже честно пополам. Любимый закуток в углу — стоя, какие там столики, все забито. Дальше по Владимирскому до Стремной. Потом Эльф, он же Венера. Посидеть на лавочке. Если, конечно, они не заняты стремными личностями, выплеснувшимися из одноименного кафе, куда мы заходили редко. «Сайгон» для всех, «Эльф» — ну точно не для маленьких девочек, даже днем. Хотя тогда мы считали себя очень взрослыми.