Книга Енот-потаскун, страница 86 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

Мы договорились, что съездим к матери в субботу, в Наташин выходной. Как я потом понял, она не успела ликвидировать все улики моего пребывания, мать догадалась, что некто приходящий имеется, и устроила допрос с пристрастием. В таком случае действительно имело смысл вылезти из тины. Хотя бы уже только для того, чтобы она не ездила Наташе по ушам. Если, конечно, исключить тот вариант, при котором я настолько не понравлюсь, что эффект будет обратным.

В пятницу вечером я приехал к Наташе, и мы вместе занялись ужином. Я возился с индейкой, она резала салат.

Готовить мать научила меня еще в школе. И не только готовить. Подразумевалось, что я свалю от них, едва буду в состоянии сам себя обеспечивать настолько, чтобы снимать квартиру. У них с отцом случались терки, но что касательно меня — тут они были единодушны. Мужчина должен быть самостоятельным и умеющим о себе позаботиться. Чем раньше, тем лучше.

Когда я учился на последнем курсе колледжа, а Леха на первом курсе академии, мы сняли квартиру вдвоем. Разумеется, все принимали нас за гейскую пару, но проблема была не в этом. Как ни пытались мы установить график привода в квартиру подруг, постоянно случались накладки, да еще вечно приходилось ошиваться где-то по полночи. Месяца через три, дабы не портить отношения, мы разъехались. Вкалывать у отца пришлось больше, но и на квартиру, и на еду я вполне зарабатывал уже тогда.

Готовил я довольно прилично, но для себя было лень, обычно обходился самым простым. А вот для кого-то всегда делал это с удовольствием. Что-то такое, чтобы удивить. Ну, может, немного тщеславия, не без того. Но Наташу хотелось не только удивить, но и порадовать. Ела она мало, зато с таким удовольствием, что смотреть на нее при этом само по себе уже было ценным призом. Поэтомукогда я приезжал к ней, сначала мы готовили по очереди.

Однажды Наташа предложила помочь, и я засомневался, поскольку кухня — дело индивидуальное. Но неожиданно получилось очень даже хорошо, хотя границы мы всегда устанавливали четко: кто повар, а кто поваренок. Мне все нравилось делать с ней вместе, тем более это была еще одна возможность дразнить друг друга, дотрагиваться, как будто случайно, поглядывать с намеком.

— Ты не передумал? — спросила Наташа, когда мы сели за стол.

— С чего вдруг? — удивился я.

— Ну… все-таки знакомство с родителями — это довольно серьезно. А мы с тобой не так уж давно вместе.

— Я тебе уже говорил. Очень надеюсь, что у нас все… будет серьезно. Поэтому нет. Не передумал.

Мне хотелось сказать «надеюсь, что у нас все серьезно». Без «будет». Но язык не повернулся. Потому что для меня все уже стало серьезно. А вот для нее — такой уверенности не было.

— И что ты ей наврала? Про меня? — поинтересовался я словно между прочим, положив ей на тарелку кусок мяса.

— А почему я должна была что-то врать? — удивилась она.

— Ну мало ли. Я спрашиваю, чтобы не ляпнуть чего-нибудь мимо кассы. Не хочу тебя подставлять.

— А, говори что захочешь, — Наташа махнула рукой и потянулась к миске с салатом. — Я ей вообще ничего не сказала. Она спалила твои тапки и зубную щетку. Пришлось сознаться, что да, личная жизнь в наличии.

— Неприличная личная жизнь.

— Ну да, типа того. Ей, конечно, хотелось подробностей, но я сказала, что подробности будут лично. При встрече.