Книга Енот-потаскун, страница 49 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

— Извини, секс отменяется. Надо все-таки другану помочь.

— Другану? — Даша возмущенно вскинула брови. — А мне показалось, это подруга была. Замужняя.

— Непринципиально, — я затолкал телефон в карман и пошел в прихожую. — Не обижайся. Может, в другой раз.

— Другого раза не будет, — отрезала она.

— Ну, значит, не судьба.

Я вышел из парадной, сел на скамейку, закурил и набрал номер.

— Ну как там у тебя? Нашла буксир?

— Нет, — горестно вздохнула Наташа. — Попросила одного, у него троса нет. И у меня нет.

— Короче… где ты?

— «Окей» на Выборгском шоссе. Который на углу Просвета.

Я прикинул расстояние и плотность движения.

— Где-то через полчаса подъеду. Сходи пока купи себе мороженку и успокойся. Никакой драмы не случилось.

Ну и на хрена, думал я по дороге. Какого черта я туда поперся? Прекрасно и без меня обошлась бы. Это что, острый приступ мазохизма? Или решил примерить на себя роль бескорыстного друга семьи?

Поставив Мица во дворе соседнего дома, я подошел к «Окею» и подлез под шлагбаум парковки. И сразу увидел в первом ряду красный Матиз. Наташа выбралась из-за руля, уступив мне место, и сказала смущенно:

— Спасибо, Антон.

— Пока не за что, — буркнул я.

Чтобы поставить диагноз, потребовалось минут пять. Полетела коробка передач. Дорого и неприятно.

— Привет, у нас есть стойла свободные? — я набрал номер отца.

— Только крайнее. Ты сломался?

— Нет. Знакомая. Коробка. Сейчас попробую раскачать, если нет — перезвоню.

— Давай, эвакуатор свободен.

— Сколько, ты говорила, у тебя аварий было? — спросил я Наташу, делая то, что, по всеобщему мнению, делать категорически нельзя: одновременно выжимая газ и тормоз для диагностики оборотов двигателя. — Четыре? Было такое, что коробку клинило?

— Да, — она посмотрела на меня взглядом набедокурившего Тошки. — Поворачивала во двор, а там машина ехала. В правый бок стукнуло, и рычаг в коробке застрял. Гаишник когда приехал, подергал что-то…

— Подергал! Самому бы ему чего-нибудь подергать так, чтобы оторвалось нахрен. В общем, точно увижу при вскрытии, но думаю, у тебя тогда треснули несколько зубцов в планетарном механизме. Там такие шестеренки, без зубцов проскальзывают. Какое-то время ездила, потом они сломались — и ага. Сейчас попробуем их заставить.

После долгих плясок с бубном и призывания такой-то матери, Матиз, хоть и прыжками, но тронулся. Я выгнал его с парковки и потихоньку направился в сторону сервиса. Ехать было прилично, а на любом светофоре или в пробке мы могли встать намертво. Приходилось сложно ускоряться или замедляться, чтобы попасть в зеленую волну, а если не получалось, ерзать взад-вперед, пугая водителей соседних машин, — лишь бы не останавливаться.

Наташа молчала, иногда поглядывая искоса. С периферическим зрением у меня все было в порядке, так что эти косяки я прекрасно замечал.

Вот не надо этого только, ладно? Мне двух раз хватило за глаза и за уши. На Александра Петровича своего косись.

До сервиса осталось всего ничего, когда нас тормознул гаец.

— Твою налево… — прошипел я. — Давай техпаспорт. Мало того, что можем опять заглохнуть, уже окончательно, так еще и по пятихатке на рыло выпишет.

— За что? — удивилась Наташа.

— Учи матчасть! Ты пустила за рульчувака, который не вписан в твою страховку. Штраф с обоих.

Гаец оказался адекватным, в положение вошел, но мою визитку с подчеркнутым «секретным» номером взял охотно.