Книга Доводы нежных чувств, страница 202 – Яна Смолина

Бьянка неуверенно прошествовала вперед и наконец увидела то, на что был направлен внимательный взгляд. Напротив Джона, прислонённые к стене, стояли те самые картины, которые девушка надеялась найти в целости и сохранности, подозревая худшее. Бьянка выдохнула с облегчением. Она прошла ещё и остановилась у самой спинки дивана. Она взглянула на строгий профиль мужчины.Джон внешне никак не отреагировал на её приход. Одет он был небрежно, почти так же, как вчера, когда пришёл к ней отчитывать за прогулку. Это казалось странным, если знать, что в тот день у него были дела и он никак не мог позволить себе являться на встречи в таком виде. Коул сделал глоток из своего стакана и поставил его на место с глухим стуком.

— Ты не уехала с ним, — проговорил он каким-то не своим, довольно хриплым голосом.

— Я и не собиралась, — отозвалась девушка. Взгляд её упал на порванный пополам листок, лежащий на диване рядом с мужчиной. Когда в мятых клочках бумаги Бьянка узнала самопальный документ комитета культуры Флоренции, она закрыла глаза.

— Полагаю, мне придётся оставить себе эти картины в качестве сувениров из поездки, — Джон закинул ногу на ногу и уложил руки на спинку дивана.

— Для сувениров они слишком дороги.

— Не настолько, чтобы мне портить свою репутацию и репутацию государственного музея, — Джон наконец изволил повернуть голову в её сторону. Закатное солнце ложилось прямо на его лицо, зажигая огонь в рыжих локонах и янтарных глазах. Бьянка выдержала этот взгляд и очень медленно, как будто, страшась сорвать с поводка и без того нарастающее напряжение вынула из сумки газету.

— Если ты знал, что он обманывает тебя, зачем согласился на сделку?

Коул улыбнулся и развёл руками.

— Мне понравилось, с каким интересом ты разглядывала эти картины там в ресторане и авантюрист внутри меня решил посмотреть, чем всё это закончится.

— И тебе не страшно было рисковать?

— Чем, деньгами? — Бьянка кивнула. — Их нечего жалеть, это пыль, — он сделал глоток из стакана и снова откинулся на спинку дивана.

— Проблема таких, как Алессандро Манчини, — начала Бьянка, — в том, что они судят о многом очень поверхностно. Для них, если человек богат, то он обязательно мошенник, а эпоха Возрождения ограничивается четырьмя самыми известными именами, — она обошла диван и села с другого края, стараясь как можно плотнее вжаться в подлокотник, чтобы быть как можно дальше от Коула. Она протянула руку, взяла измятый лист и принялась разглядывать аккуратную ровную печать, производства талантливого художника, карманника, фальшивомонетчика и по совместительству товарища её минувших лет.

— Продолжай, — Коул вывел её из задумчивости.

— Яне сильна в атрибуции, но кое-что не даёт мне покоя, — она подпёрла подбородок рукой и облокотилась на колено. — К примеру, вот этот дом, — она указала рукой на группу людей с полотна, которые живо выясняли что-то, стоя возле белой каменной постройки. — Это здание гильдии каменщиков. Я помню его по гравюре из учебника истории, но в таком виде оно простояло от силы лет пятнадцать, потом оно обросло корпусами, но самое главное — ни Боттичелли, и никто из его современников не могли видеть его таким. Для этого им бы пришлось родиться на сотню лет раньше, — она взглянула на мужчину, ища понимания, как делала это во время уроков в школе с учениками, но встретилась лишь со взглядом, полным вопросительного недоверия.