Книга Доводы нежных чувств, страница 199 – Яна Смолина

— Что вы решили? — Пати переключилась на неё. — Ты останешься или всё-таки вернёшься в госпиталь?

— Останусь здесь.

— Она уедет, — хором проговорили Виктор и Адалин. Мужчина сурово глянул на неё. — Ты опять? Мы же всё обсудили.

— Ну, да, я сяду, поеду, а потом опять вернусь потому, что не смогу уехать. Я хочу быть там, где ты. Работать в госпитале, когда ты дома. Работать здесь, когда и ты здесь. Теперь уже обратной дороги нет, иначе зачем мы поженились? — она ласково взглянула ему в глаза.

— Здесь опасно, — попытался ещё оказать сопротивление побеждённый её очарованием мужчина.

— Я теперь под твоей защитой и мне ничто не страшно, — Адалин потянулась, чтобы поцеловать мужа.

— Смотрю, с твоей тоже не поспоришь, — усмехнулся Габриэль. Пати пихнула его локтем в бок. — Берни, давай поживее! — крикнул он вознице, оборачиваясь к нему. — Ни начальства, ни врачей в лагере. Там уже все на ушах стоят. Поднажми!

И повозка покатила дальше по просёлочной дороге, скрываясь в редколесной дали и в клубах дорожной пыли.

Бьянка сидела в дилижансе, зажатая между двумя тучными пассажирками. Она размышляла о том, что предпочла бы пройтись пешком. Но дойти на своих двоих до порта Пизы она сумела бы лишь к завтрашнему дню, и вся затея потеряла бы смысл. В тесном экипаже было людно, а плачущий напротив неё малыш добавлял колорита и без того утомительной атмосфере. Плантации оливы за окном сменялись видами на пересохшие реки, а редкие домики разбавляли этот полный умиротворения пейзаж до тех пор, пока плотная городская застройка не завладела пространством. Когда дилижанс остановился возле припортовой линии, возница громко, не особо заботясь о вежливости, попросил пассажиров покинуть транспорт. Оказавшись на залитой солнцем улице, Бьянка, несмотря на пылающий зной, вздохнула с облегчением. Кто-то пихнул её в плечо и даже не извинился. Девушка, недовольно цыкнув, проводила прохожего укоризненным взглядом, поправила сумку, чтобы та не подминала под себя подол её лёгкого летнего платья, чуть сдвинула на бок голубую шляпку и уверенным шагом направилась в сторону причала.

На привозе царила суета. Бьянка и раньше видела такое, когда торговый корабль или только пришёл или уже собирался уходить, а рабочие и грузчики сновали туда-сюда с коробками и тюками. Вокруг стоял шум, ругань, смех и лучшим решением в данных обстоятельствах было не попадаться никому под ноги, а влезть на забор и наблюдать за происходящим со стороны. Но так как все места на заборе были заняты местными оборванцами и детьми рабочих, Бьянка встала рядом и тоже с интересом стала наблюдать за происходящим. Дети не обращали на неё внимания ровно до тех пор, пока она не начала есть яблоко, предусмотрительно захваченное с собой. Дефицит пресной воды в это время учил всех от мала до велика любым удобным способом находить, чем утолить жажду, а потому, спустя полминуты испытания умоляющими взглядами, девушка отдала детям своё яблоко, а также все остальные, которые были у неё в сумке. Дети были счастливы, а Бьянка, несмотря ни на что, довольна и горда собой. Неожиданно кто-то подошёл сзади и закрыл её глаза ладонями. Девушка усмехнулась.

— Алонсо, — протянула она, оборачиваясь. Как и ожидалось, перед взором предстал блистательный Алессандро Манчини собственной персоной в лёгком летнем костюме и с белозубойулыбкой от уха до уха. Глаза его почти скрывали поля шляпы, но это не мешало им светиться лукавыми искорками. Мужчина приложил палец к губам.