Книга Судьба в сугробе, страница 21 – Агата Вебер

Когда всё (включая авокадо-шубу, которая оказалась на удивление съедобной) было готово, мы сели за стол. Зажгли свечи. Исправленная гирлянда равномерно и уютно мигала в углу.

— Знаешь, — сказал Алексей, наливая нам по бокалу игристого. — Я всегда ненавидел этот праздник. Ощущение fake happiness, обязательного веселья. Как дедлайн без понятного ТЗ.

— А сейчас? — спросила я.

— А сейчас… — он посмотрел на меня, и в его глазах отразился огонёк свечи. — Сейчас у меня есть конкретная, измеримая метрика счастья. Она прямо напротивменя. И она, между прочим, вся в муке на левой брови.

Я рассмеялась и стёрла муку с его брови пальцем.

— Готов принять новый релиз? — спросила я, поднимая бокал.

— Готов, — он чокнулся. — С самыми лучшими багами и самыми дурацкими апдейтами. И с долгосрочной, пожизненной поддержкой.

Мы выпили. По телевизору начался бой курантов. Вместо того чтобы смотреть на экран, мы смотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё: и смех над мукой, и теплоту от общего безумия, и обещание, которое только что дали.

— С Новым годом, моя кривая, но самая правильная ошибка, — прошептал он, целуя меня под первый удар курантов.

— С Новым годом, мой любимый системный администратор, — прошептала я в ответ, целуя его обратно под третий.

Когда бой закончился, раздался счастливый звон бокалов из соседних домиков, а потом… странный звук. Как будто что-то металлическое упало и покатилось по льду прямо за окном. Кот Васька вскочил на подоконник и заурчал, выгнув спину.

— Это что, салют? — улыбнулся Алексей.

— Не похоже, — я подошла к окну и отдернула штору.

Во дворе, в свете фонаря, по голому ледяному пятачку каталась… банка с маринованными ананасами в форме звёздочек. Видимо, мы забыли её на крыльце, и она замерзла так, что выскочила из пакета. А рядом с ней, описывая идеальные круги по насту, скользил большой, гладкий, явно не наш, чёрный чемодан на колёсиках. Кто-то, спеша на праздник, очевидно, выронил его, даже не заметив.

Алексей присвистнул.

— Наш новогодний хаос вышел за периметр и начал генерировать артефакты.

— Это не артефакт, — сказала я, глядя на чемодан, который выглядел подозрительно солидно и одиноко. — Это… входящие данные. И я не уверена, что мы готовы их обработать.

Мы стояли, прижавшись лбами к холодному стеклу, и смотрели на этот чемодан, который лежал посреди нашего идеального, смешного, только что начавшегося Нового года. Как незваный гость. Как новая переменная в уравнении, которое мы только что решили.

Мы пялились на чемодан, который лежал на льду, как инопланетный артефакт, свалившийся прямиком в нашу новогоднюю сказку.

— Так, — сказал Алексей, принимая свой «код-ревью» вид. — Объект: один. Неизвестного происхождения. Движется по инерции. Наша банка с ананасами — очевидно, его компаньон по несчастью. Варианты действий: игнорировать, исследовать или… эвакуироваться?

— Эвакуироваться? — фыркнула я. — Из-за чемодана? Ты смотрел слишком много фильмов, где в чемоданах бомбы или чемоданы-монстры. Скорее всего, там чья-то вторая пара лыж и грязное бельё.

— Или… — его глаза блеснули. — Или там тело. Разобрано на запчасти.

Я запустила в него ёлочным шариком (небьющимся, я не дура).

— Перестань! Это Новый год! Предполагаем лучшее! Например… там миллион долларов. Или старые фотографии. Или… тот самый шампанский покоящейся кобылы для дамы в норке.