Книга Бабник, страница 25 – Диана Фад

— Поняла? — останавливается в центре комнаты.

— А потом? — смотрю на него, как на божество, а он и рад стараться.

— Вот, прошла периметр, теперь тряпку снова полоскаешь и по центру, по центру…

— Уууу, — поддакиваю ему, видя, как он уже домывает гостиную и кухню.

Ну, так я могу убираться согласна, причем, если он каждый раз мне будет показывать, как это делается. Так, мне нравится.

Стоим с Матвеем, смотрим на девственно чистый унитаз.

— Его тоже нужно мыть? — брезгливо кривлю губы.

— А как же, — возмущается он, запуская руку в свои волосы на затылке и чешет, будто единственную мысль по своей голове гоняет, — Я видел, как это делается. Вначале, нужно побрызгать вот этой фигней.

Достает из коморки белый флакон с разбрызгивателем и выпускает кучку пены из него.

— Так, теперь ершиком водим, остервенело, — начинает наяривать, разбрызгивая пену по кафельному полу.

Надо сказать, что ванная у него зачетная. Половину большой комнаты занимает джакузи и все выложено мозаичной белой плиткой. Да такую мыть не перемыть до блеска.

— А остервенело — это как? — на всякий случай спрашиваю его, чтобы он не сомневался, я тоже участвую в процессе.

— Это вот так, — набрасывается он снова на унитаз, чуть не рыча от счастья, — Воняет-то как.

Да уж, средство какое-то дюже едкое, явно не фиалками пахнет.

— Так, теперь джакузи, — снова смотрим в белый бассейн. Джакузи, назвать эту огромную чашу, не поворачивается язык.

— Чтобы ее почистить, туда нужно залезть, — выдаю наконец я и Матвей кивает.

— Ладно, тут пока чисто, потом, когда будешь в другой одежде, уберешь.

— Мое время истекло, — тут же показываю ему часики на руке и собираюсь сбежать с места обучения.

— А кухня? — возмущается Матвей, — Там посуда, обед готовить?

— Не могу, опаздываю на встречу, — бормочу в ответ и делаю шаг в гостиную.

Чувствую, как мои ноги в сапогах скользят словно по льду. Дико вращаю руками и хватаю Матвея за воротник рубашки. Тот тоже делает шаг в мою сторону и разъезжается на ногах. Я валюсь на него, вырывая рубашку с его груди, Матвей кряхтит, возится, пытаясь меня скинуть. Снова пытаемся встать и опять размазываемся по полу, скользя ногами.

— Что за хрень?! — вопит он, пихая снова меня по полу.

Я скольжу всем телом, как при игре в керлинг*, цепляясь ногтями за отполированный после мытья ламинат. Но куда там, мои руки скользят так, что оставляют царапины.

— Чем ты пол мыла?! — кричит Матвей, снова пытаясь встать и опять приземляется на свою пятую точку.

— Средством для пола, — отбиваю я обвинения.

— Каким?

— А я знаю?!

— Его разбавлять нужно с водой, ты разбавила?!

— Конечно! — возмущаюсь я,ну не признаваться же, что бухнула всю бутыль в ведро без воды.

— Там колпачок на ведро, ты так делала, когда мыла? — ползет он за мной в прихожую, там мы полы не мыли.

— Ты, вообще-то, мыл пол, — буксую коленями по полу, наплевав на колготки и сапоги, — И вообще, мне пора.

Доползаю до прихожей с удивительной для меня скоростью, встаю и скрываюсь за дверью в квартиру. Хлопаю ею перед носом Матвея и бегу по лестнице вниз, опасаясь сломать себе шею.

— Знаешь кто ты?! — кричит он на весь подъезд, и я внутренне давлюсь от смеха со всеми своими демонами, — Ведьма — ты!

Ну, ведьма, так ведьма, я согласна. Выбегаю из подъезда и прыгаю в свою машину. Жаль, что нельзя посмотреть, как он теперь по квартире будет передвигаться. Вот осталась бы, но боюсь за свою жизнь, она мне еще нужна.