Книга Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь, страница 82 – Алиса Громова

— Зачем?

— Чтобы я испугался. Чтобы я начал делать ошибки. Чтобы я отдал им то, что они просят.

Он сжал мою ладонь. Слабо, но настойчиво.

— Прости, что втянул тебя в это. Я думал, стены Майендорфа достаточно высоки.

В этот момент у меня внутри все перевернулось.

Он извинялся.

Человек, который купил меня, запер, контролировал каждый шаг — извинялся за то, что подверг опасности.

И я поняла страшную вещь. Я больше не видела в нем тюремщика. Я видела в нем единственного человека, который стоит между мной и хаосом.

И я предала его. Я позвонила Оксане. Я создала риск.

— Тебе не за что извиняться, — сказала я, глотая слезы. — Ты жив. Это главное.

Он закрыл глаза. Лекарства начинали действовать.

— Иди спать, Лена. Я в порядке. Тимур здесь.

— Нет. Я останусь.

Я сидела с ним всю ночь. Меняла холодные компрессы на лбу, когда у него поднялась температура. Давала воды, когда он просил пить. Смотрела, как он спит — беспокойно, хмурясь во сне, бормоча какие-то цифры и имена.

В эту ночь я не была «женой по контракту». Я была просто женщиной, которая боится потерять своего мужчину.

К рассвету он затих и уснул глубоким, ровным сном.

Я встала, разминая затекшую спину.

Часы показывали шесть утра.

В доме было тихо. Охрана сменилась.

Самое время.

Я накрыла Дамиана пледом, поцеловала его в колючую щеку и вышла из кабинета.

В холле дремал дежурный охранник. Увидев меня, он вскочил.

— Елена Дмитриевна? Что-то случилось?

— Нет, — я изобразила усталую улыбку. — Дамиан Александрович спит. Мне нужно… проветриться. Голова раскалывается. Я выйду в сад.

— Я вызову сопровождение.

— Не нужно, — твердо сказала я. — Я буду во внутреннем дворе, у оранжереи. Там камеры на каждом метре. Я хочу побыть одна пять минут. Пожалуйста.

Охранник заколебался. Он знал про «Красный код». Но он также видел, как я всю ночь сидела с хозяином. Я была «своей».

— Хорошо. Но только во внутреннем дворе. И возьмите рацию.

Он протянул мне портативную рацию.

Я кивнула, взяла прибор и накинула шубу прямо на домашнее платье.

Утро было серым и морозным. Снег скрипел под ногами.

Я шла к оранжерее, и каждый шаг давался с трудом. Я чувствоваласебя предателем, который идет заметать следы преступления.

Если СБ найдет телефон… Если они проверят звонки… Они увидят номер Оксаны. Жены врага.

Пазл сложится мгновенно: «Жена связалась с врагами, сообщила маршрут, машину обстреляли».

Меня не просто выгонят. Меня уничтожат.

Я вошла в оранжерею.

Здесь было тепло и влажно. Запах земли ударил в нос, напоминая о вчерашнем дне.

— Эй! — позвала я шепотом. — Вы здесь?

Тишина.

Только шелест листьев.

Я прошла вглубь, к хозблоку.

Дверь подсобки была приоткрыта.

Внутри, на перевернутом ведре, сидел старший садовник. Тот самый, с желтыми зубами.

Он курил, стряхивая пепел в банку с водой. Руки у него тряслись.

Увидев меня, он вскочил, уронив сигарету.

— Елена Дмитриевна… Вы чего в такую рань?

— Где телефон? — спросила я без предисловий. — Отдайте его мне.

Он посмотрел на меня исподлобья. В его глазах был животный страх.

— Нету телефона, барыня.

— Что значит «нету»? — я шагнула к нему. — Вы его выбросили?

— СБшники… — он понизил голос до сипа. — Ночью шмон был. Все перерыли. Флигель, шкафчики, мусорки. Искали «жучки», передатчики. Звеерюги.

У меня похолодело внутри.

— Они нашли его?

— Нет, — он криво усмехнулся. — Я не дурак. Я как услышал кипиш, сразу понял — дело дрянь. Я его… того. В печку бросил. В котельной. Сгорел ваш телефончик. Пластик только повонял немного.