Книга Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь, страница 155 – Алиса Громова

— Ты — фундамент, — хрипло ответил он. — Без тебя все это… — он обвел взглядом роскошную спальню, — не имеет смысла. Я понял это там, в бункере. Когда думал, что потеряю тебя. В тот момент мне было плевать на империю, на деньги, на месть. Я хотел только одного: чтобы ты дышала.

Я встала. Подошла к окну.

Снег за стеклом усилился, превращая Москву в белое безмолвие.

Я могла бы уйти. Прямо сейчас. Взять Мишу, вызвать такси и уехать. У меня были деньги (украденные, но мои). У меня была воля.

Но куда мне идти?

В хрущевку? В страх? В одиночество?

И главное — смогу ли я жить без него? Без этого напряжения, без этого электричества, которое пронизывало воздух, когда он входил в комнату? Без чувства защищенности, которое он давал мне, даже будучи угрозой?

Я была отравлена им. Я была зависима.

И я, Елена Барская, больше не была невинной жертвой. Я была соучастницей. Я солгала ради него. Я покрыла преступление. Мы стоили друг друга.

Я вернулась к кровати. Села рядом, касаясь бедром его ноги под одеялом.

— Мы не сможем забыть это, Дамиан. Я не смогу забыть. Этот файл всегда будет стоять между нами.

— Мы не будем забывать, — он нашел мою руку, переплел пальцы. — Мы будем помнить. Это будет нашим напоминанием. О том, как близко мы подошли к краю. И о том, что мы выбрали шагнуть назад. Вместе.

Я посмотрела на наши руки. Его — широкая, смуглая, с разбитыми костяшками. Моя — тонкая, бледная, с кольцом, которое сияло в полумраке.

Красавица и Чудовище. Только в жизниКрасавица не превращает Чудовище в принца. Она сама отращивает когти, чтобы выжить в его замке.

— Я остаюсь, — сказала я.

Он выдохнул. Глубоко, с шумом, словно задержал дыхание на три года.

— Спасибо.

— Но у меня есть условия.

— Любые.

— Больше никакой слежки. Никаких тайных отчетов детективов. Никаких «планов Б». Если у нас проблема — мы говорим. Ртом. Ты рассказываешь мне всё. Даже если это грязно, страшно или незаконно.

— Договорились.

— И Миша… — голос дрогнул. — Ты никогда, слышишь, никогда не используешь его как рычаг давления на меня.

— Клянусь, — он поднес мою руку к губам, прижался к ладони горячим лбом. — Клянусь своей жизнью.

В комнате повисла тишина. Не напряженная, а усталая, мирная тишина после битвы.

Мы сидели так долго. Я гладила его по волосам, чувствуя, как уходит напряжение из его тела, как он расслабляется, доверяясь мне.

В этот момент я поняла: он мой. Полностью. Без остатка.

Его сила, его власть, его жестокость — все это теперь принадлежало мне. Я держала сердце дракона в своих руках.

— Иди ко мне, — прошептал он, не открывая глаз. — Ляг рядом.

Я скинула туфли. Забралась на широкую кровать, легла поверх одеяла, стараясь не задеть капельницу. Прижалась к его здоровому боку.

Он тут же обнял меня, притянул к себе, уткнулся лицом в мою шею.

— Ты пахнешь домом, — пробормотал он. — Настоящим домом.

— Спи, — я поцеловала его в висок.

Он уснул почти мгновенно. Дыхание выровнялось.

Я лежала, глядя в потолок, где играли тени от падающего снега.

Руины доверия? Возможно.

Но на руинах можно построить крепость, которая будет прочнее прежней. Потому что теперь мы знали, где слабые места.

Мы прошли через огонь, воду и медные трубы лжи.

И мы выжили.

В дверь тихонько поскреблись.

Я чуть приподняла голову.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась лохматая голова Миши. За ним маячила испуганная няня.