Книга Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь, страница 157 – Алиса Громова

— Ты пойдешь со мной?

— Куда? В офис?

— На совет директоров. На пресс-конференцию. Везде. Я не хочу больше разделять свою жизнь на «работу» и «семью». Это была ошибка. Ты — мой главный актив, Лена. Мой партнер. Я хочу, чтобы они видели тебя. Чтобы они знали: если они тронут меня, им придется иметь дело с тобой.

У меня перехватило дыхание.

Он предлагал мне не просто статус жены. Он предлагал мне место у штурвала.

Я вспомнила, как отдавала приказы «Омеге». Как врала следователю. Как уничтожала улики.

Было ли мне страшно? Да.

Хотела ли я назад, в свою уютную, безопасную бедность?

Нет.

— Я пойду с тобой, — ответила я. — Но при одном условии.

— Каком?

— Ты купишь мне новый гардероб. Красное платье испорчено. А мне нужно что-то… более бронебойное.

Дамиан тихо рассмеялся. Его грудь вибрировала, передавая дрожь мне и спящему Мише.

— Весь ЦУМ к твоим ногам, моя королева. Хоть кольчугу от «Dolce Gabbana».

Мы замолчали.

Миша завозился, чмокнул во сне губами и закинул ногу на живот отцу. Дамиан даже не поморщился, хотя ребенок задел его больные ребра. Он только осторожно поправил одеяло, укрывая маленькую пятку.

Я смотрела на них.

Отец и сын.

Две копии.

Один — сломанный, но срастающийся заново. Второй — целый, чистый, полный надежд.

И я — клей, который держит их вместе.

— Спи, — шепнул Дамиан. — Завтра будет долгий день. Завтра мы будем завоевывать мир.

— Спокойной ночи, муж.

Я закрыла глаза.

Темнота больше не пугала меня. В ней не прятались чудовища.

Чудовище лежало рядом, обнимало нашего сына и держало меня за руку. И это былосамое доброе, самое надежное чудовище на свете.

За окном, где-то далеко внизу, гудела Москва. Город, который никогда не спит, город, который пережевывает слабых.

Но мы не были слабыми.

Мы были Барскими.

И мы были готовы к коронации.

Зеркало в пол отражало женщину, которую я едва узнавала.

Нет, черты лица остались прежними — те же серые глаза, тот же овал лица. Но осанка изменилась. Исчезла привычка сутулиться, прятаться, занимать как можно меньше места в пространстве. Эта женщина стояла твердо, впечатывая каблуки в паркет, словно пускала корни в этот дорогой мрамор.

— Белый, — сказал Дамиан за моей спиной.

Я встретилась с ним взглядом в зеркале.

Он сидел в кресле, уже одетый в брюки и рубашку, но пока без пиджака. Правая рука больше не висела на перевязи — он снял её сегодня утром, заявив, что «инвалиды не правят империями». Но я видела, как осторожно он двигает плечом.

— Белый? — переспросила я, касаясь вешалки с костюмами, которые привезли из ЦУМа по спецзаказу. — Я думала о черном. Траур по врагам.

— Черный — это защита, — он встал и подошел ко мне. — Черный носят те, кто хочет скрыться или напугать. А белый… Белый — это цвет победителей. Цвет абсолютной власти, которой нечего скрывать. Надень белый брючный костюм. Тот, от Tom Ford.

Я достала костюм. Плотный шелк, острые лацканы, брюки-палаццо, которые при ходьбе создавали эффект летящей походки. Это была не одежда. Это была униформа адмирала звездного флота.

— Хорошо.

Я переоделась за ширмой. Когда я вышла, Дамиан присвистнул. Тихо, восхищенно.

— Ты выглядишь так, словно собираешься купить эту планету и уволить половину населения за некомпетентность.

— Только тех, кто косо посмотрит на Мишу, — я подошла к нему и поправила воротник его рубашки. Мои пальцы скользнули по шраму на его шее — тонкому следу от осколка стекла. — Как плечо?