Книга Измена. Хочу тебя разлюбить, страница 76 – Чарли Ви

В этот момент вошёл Глеб. Люба сразу присмирела, его вид действовал на неё магически, она сразу становилась покладистой и милой.

— О, Глеб, доброе утро! Как спалось?

— Я думаю глупый вопрос с учётом, что моя тёща умерла.

Он подошёл ко мне и погладил спину.

— Малыш, ты не устала? Может, тебя Люба сменит?

— Она не сменит. Ей не нравится идея поминать маму дома.

Глеб хмуро посмотрел на Любу. Та сделала вид, что ничего не услышала.

— Люба, в следующий раз подходи ко мне и высказывай все претензии мне в лицо, а не за спиной.

— Это моя сестра, и я это наши разговоры. А ты София опять, как нюня наябедничала на меня. Что ты за сестра такая? Вечно пытаешься меня выставить в дурном свете.

— Соне и не нужно рассказывать. У меня есть и глаза, и уши. И судя по тому, что я вижу, ты Люба особо не разбежишься. Может, ты, прежде чем других людей обвинять, на себя посмотришь?

— А что я? Я маму любила, это она её угробила. Зачем надо было везти её в больницу? — Люба уже не говорила, а почти кричала. Это была нормальная её реакция на любую критику.

— Мне смешно слышать подобные слова от человека, который за два месяца ни разу не приехал к матери.

— Да что ты знаешь…

Глеб подошёл к Любе ближе, подавляя своим ростом и мощью.

— Запомни, я знаю многое, и никогда не поверю тому бреду, что ты говоришь про мою любимую жену. Ещё одно слово про неё и ты вылетишь из этого дома. Поняла?

— Но…

— Я спросил тебя. Ты поняла?

Люба кивнула, бросила на меня испепеляющий взгляд и удалилась в свою комнату.

Может, Глеб был с ней чересчур груб, но я в какой-то мере была рада, что он поставил её на место.

— Сына, может, не надо было так грубо?

— Такие люди по-другому не понимают, — ответил Глеб холодно и вышел.

— Вот ведь какой, — цокнула Тамара Дмитриевна, но я видела, как светились её глаза, она гордилась Глебом, гордилась, что он повёл себя как мужчина.

После процессии и того, как гроб закопали, мы вернулись в дом. Народу было немного, мама мало с кем дружила. Посидели в тишине, никто не буянил. Глеб сидел рядом, постоянно прикасаясь ко мне, поглаживал спину, словно подпитывал своей энергией. Я же сидела прямо, есть мне совсем не хотелось. После кладбищав носу стоял запах свежих досок, из которых был сколочен гроб и краски. Меня подташнивало.

— София, надо поесть немного, — прошептал мне тихо Глеб.

— Я не хочу.

— Я понимаю, что мама это самое родное, но это ведь она умерла, а не ты. Она бы не хотела, чтобы ты так сильно убивалась. Подумай, чтобы она сказала, если бы увидела тебя сейчас.

— Глеб, я прошу…

— А я прошу тебя немного поесть. И я не отстану. Хочешь, покормлю тебя?

Он поднёс к моему рту ложку с салатом.

Я покачала головой, но Глеб упрямо держал ложку и не убирал.

— Одну ложку и я отстану.

Я посмотрела на него, вздохнула и открыла рот.

— Вот умничка.

Солнце уже садилось, на небе собрались тучи. Похолодало. Глеб обнял меня и прижал к себе. Взял мои руки в свои ладони.

— Ты совсем как ледышка. Давай погрею.

Я молчала, принимая его заботу.

Мы уехали домой через два дня после похорон мамы. В том доме без неё мне было не по себе. Я хотела продать его и поделить деньги пополам, но Люба, как всегда, встала в позу.

— Ну да, конечно, тебе легко говорить ты не знаешь, что такое жить на съёмных квартирах. И как у тебя вообще язык повернулся предложить такое. Ты живёшь в шикарном доме.