Книга Если бы не ты, страница 11 – Чарли Ви

— Чего ревёшь? — спрашивает Добрыня.

— Умирать не хочу.

— А я думал из-за дяди Миши, — усмехается он.

Разве над этим можно смеяться?

— А я и из-за дяди Миши и из-за себя. Не хочу, как он замёрзнуть.

— Не замёрзнешь. Держись рядом, и я тебя согрею.

Забирает у меня бутылку с водой, которую я пытаюсь открыть. И одним движением сильных пальцев откручивает крышку.

Вода ещё не замёрзла, но уже кусок льда в бутылке плавает. Делаю глоток, холодная вода неприятно скатывается в желудок, обдирая горло. Пить хочется невыносимо, но приходится пить маленькими глотками, греть воду во рту и только потом проглатывать.

Ночь кажется нескончаемой.

Сначала мы с Добрыней пытаемся говорить, но через час уже глаза начинают закрываться. Мы периодически друг друга окликаем, чтобы не давать спать.

Но в какой-то момент, когда небо уже окрашивается светло-серым, я смотрю в окно, с облегчением понимая, что ночь подошла к концу. Закрываю уставшие глаза на секунду и проваливаюсь в глубокий сон.

Когда кажется, что вся твоя жизнь летит в тартарары, любое обычное событие, которое ты не оценил бы раньше, сейчас воспринимаешь как подарок небес.

Просыпалась я сегодня с ощущением, что прекрасно выспалась. Мне снилось что-то хорошее и радостное, я даже улыбалась во сне. Мне было тепло. Сильные мужские руки мужа обнимали меня так крепко, что я чувствовала свою нужность и его защиту.

Но стоило открыть глаза, как воспоминания ночи накрывают меня, словно лавина. И удар, и попытки согреться, и то, что мы договаривались не спать. И всё-таки уснули.

Удивительно, что не замёрзли.

Наверно, боженька пожалел бестолковых и послал тёплую погоду.

Прислушиваюсь, за стенами газели тишина, а в салоне не так уж и холодно. За ночь наверно надышали.

Добрыня спит, откинув голову назад, немного похрапывает.

Сейчас при свете дня можно оценить масштаб нашей аварии. Из рассечённой брови у Добрыни натекла кровь, шея и правая сторона лица измазана в ней же, жуткое зрелище. Немного приподнимаюсь, чтобы осмотреть его рану, и чувствую ягодицами утреннюю эрекцию.

Меня даже подбрасывает от этого.

Всё-таки мы незнакомые люди и как-то неудобно сидеть у него на коленях, хотя вчера я об этом не думала.

Стоит только встать на ноги, меня ведёт, и ногу пронзает острая боль.

— Чёрт! — вскрикиваю я и валюсь обратно на колени к Добрыне.

— Что случилось? — тут же следует вопрос, заданный, охрипшим сонным голосом.

— Кажется, что-то с ногой. Ночью не чувствовала боли, а сейчас наступить не могу, — аккуратно ощупываю бедро, спускаюсь ниже к колену. Больно становится, когда ощупываю голень.

— Она разбухла, — шепчу тихо и виновато смотрю на Добрыню.

Он устало трёт переносицу, пытаясь окончательно прогнать сон. Несколько секунд молчит.

— Можешь снять штаны? Или задрать штанину? — наконец говорит Добрыня. — Надо осмотреть ногу.

— Как? Здесь не развернуться. И к двери подняться я вряд ли смогу.

Газелька завалена набок и доскакать на одной ноге к выходу для меня нереально.

Добрыня решает вопрос очень просто, помогает мне подняться. И одним ударом ноги вышибает заднюю дверь, волна холода тут же врывается в наше нагретое убежище.

— Зачем? — только успеваю вскрикнуть я. — Теперь опять салон греть придётся.

— Не придётся.Мы здесь не останемся, — возражает Добрыня. Выпрыгивает из салона, снег скрипит под его ногами. — Время только потеряем. Надо идти обратно, откуда приехали. Должны же быть где-то деревни поблизости. Да и просто надо выбраться туда, где сеть ловит.