Книга Опекун. Подарок под Новый год, страница 20 – Чарли Ви, Ульяна Краш

— Тимофей, как ты смеешь?

— Я думаю, ты и сама уже поняла, что мы с тобой хреновая пара.

Взгляд в потолок. Лежу уже… не помню сколько. Мне кажется, я даже все извилины и шероховатости на матовом потолке изучила, так долго в него смотрю. Прошла неделя, Тимофей не звонит, не пишет, не приходит. А обещал стать хотя бы другом.

Очередная солёная капля стекает в уголок глаза и катится по виску, теряясь в моих волосах.

Понимаю, что нет смысла лежать и жалеть себя, но ничего не могу с собой сделать. Не могу взять себя в руки и снова начать пререкаться с бабушкой. Или снова начать рисовать. Я уже неделю не рисую. Для меня это нонсенс. Но к карандашу даже не тянет.

Вспоминаю удивлённый взгляд Тимофея, когда он смотрел мой блокнот. Как я могла забыть его? Как?

Злюсь на себя и ругаю. Ведь это моё личное, в которое я никогда никого не пускала. А Арина словно мне всю душу изгадила, замарала единственное дорогое, что у меня было. Мои мечты, желания, которые я рисовала в блокноте и не смела никому доверить.

— Рада, девочка моя, что случилось?

В комнату входит бабушка. Я молчу. Мне ничего не хочется говорить. Она присаживается на кровать рядом со мной, гладит мои волосы.

— Нельзя же всё время лежать. Ты бы хоть поела.

— Не хочу, — заставляю себя ответить, ведь она не виновата в том, что творится в моей душе.

— Тимофей тебе что-то наговорил? Ты от него, как приехала, так не узнать совсем.

— Нет, бабушка. Всё хорошо.

— Если бы было всё хорошо, ты бы сейчас не лежала на кровати бледная, как мертвец. Что между вами произошло? Он обидел тебя? — шепчет бабушка, и я снова начинаю плакать. Лучше бы обидел. Я бы, наверное, так не страдала.

— Рада, ты скажи. Я ему тогда взбучку устрою. И ведь бессовестный игнорирует меня, трубку не берёт.

— Да ты что ба? Не надо ему взбучку. Он не обижал меня. Наоборот… это я…

— Ну ничего. Всякое бывает. Главное ты поняла, что вела себя неправильно. А Тимофей, я думаю, итак это понимает.

Судорожно вздыхаю, пытаюсь заставить себя успокоиться.

— Угу, — соглашаюсь с бабушкой, лишь бы она поскорее вышла.

— Дед ёлку привёз. Пойдём наряжать. У меня игрушки есть такие, каких ты никогда не видела. Старинные ручной работы. Хочешь, покажу?

Киваю, потому что понимаю, что от бабушки не отделаться. Она не оставит меня в покое, чувствует себя ответственной за меня. Аможет, и правда отвлекусь хоть немного. Мне уже от самой себя тошно. От своих страданий и соплей.

Ёлка, которую принёс дед, очень красивая. Мы с матерью чаще всего сосну покупали, потому что ёлки дороже. А дед именно ёлку принёс. Ещё и пушистую, не ободранную. Бабушка достаёт картонные коробки, в которых аккуратно упакованы игрушки. Они переложены ватой. Прежде чем вешать игрушку, я разглядываю маленькие фигурки, сосульки и шишечки. А бабушка рассказывает про каждую. Где, когда она её купила.

В комнату входит дед, одобрительно кивает. Помогает приладить гирлянду на ёлку. Сверху добавляем немного дождика и мишуры.

— Красиво получилось, — шепчет бабушка и обнимает деда.

Они красивая пара. Представляю, какими они были двадцать лет назад. И почему мама решила сбежать от них? Не такие уж они и плохие.

— Сегодня Тим звонил. Просил не волноваться за него, — сообщает бабушке дед. — Говорит конец года, приходится закрывать хвосты.