Книга Опекун. Подарок под Новый год, страница 18 – Чарли Ви, Ульяна Краш

Поддаюсь порывы, встаю на цыпочки и тянусь к нему, если он наклонится и оставшийся путь пройдёт мне навстречу, значит, что наши чувства взаимны.

Мысленно умоляю его.

Пожалуйста, один поцелуй. Только один.

Такое ощущение, если он сейчас этого не сделает, то я умру.

Он наклоняется и прикасается к моим губам легко, едва ощутимо. Но внутри меня будто салюты взрываются от этого прикосновения. От ликования шумит в голове.

Я обвиваю его шею руками и тяну на себя. Но Тим резко останавливается. Силой расцепляет мои руки и снимает их со своей шеи.

— Что ты творишь, Рада?

— Я же говорила, ты не поймёшь.

— Садись, пожалуйста, в машину, — просит Тимофей. А я не готова сейчас отступать и ехать обратно. Здесь на улице мы никому не принадлежим, а дома он будет принадлежать Арине.

— Нет. Тимофей. Я к тебе не поеду, пока там будет твоя женщина.

Опускаю голову. Горько. Очень горько сознавать, что мне никогда не занять её место.

— Я обещаю, её больше не будет. Извини, я не подумал о тебе, когда привёл её знакомиться.

— Не будет? Ты с ней расстанешься?

Поднимаю глаза на него и вглядываюсь в эту тёмную морскую синеву.

Что ей ответить? Врать ведь нет смысла. Даже если я расстанусь с Ариной, быть с Радой не получится. Нас не поймут. Как смотреть в глаза матери, которая доверила мне внучку?

Молчу, не зная, что ответить.

— Тимофей? — снова переспрашивает она.

— Рада, поехали домой. Там и поговорим.

Она кивает, но вижу, что расстроена. В машине всё так же молчим.

Когда увидел, как этот кабан тащит Раду, внутри всё перевернулось. Еле сдержал себя, чтобы до смерти его не забить. И сейчас вместо того, чтобы держаться за руль, хочется обнять её и успокоить, пообещать, что всё будет хорошо, но я ведь знаю, что так, как хочет она, не будет. Я ведь не мальчишка, вижу, что происходит. И как смотрит она и как тянется. А за напускной маской безразличия или агрессии скрывается ранимая душа. И мне совершенно не хочется быть тем человеком, который разобьёт её надежды и веру.

Подъезжаем к дому, паркуюсь и сижу в машине. Рада тоже не выходит. Смотрит на меня. Она хоть и младше меня, но намного храбрее, а я трушу сказать ей что-нибудь лишнее.

— Рада, я не должен был целовать тебя.

— Почему?

Какой простой и одновременно сложный вопрос.

— Потому что я старше, и я твой дядя.

— Не по крови.

— Но мне тебя доверили. И ты стала мне не безразлична. Я очень хочу, чтобы у тебя сложилась прекрасная жизнь. Хочу, чтобы ты поступила в университет, получила профессию. Встретила парня, который будет с тобой из одного круга и примерно того же возраста…

— Я не люблю парней моего возраста. Они все придурки.

— Но тебе с ними будет комфортнее.

— К чему ты сейчас мне это говоришь? Пытаешься быть правильным? Как все? А я никогда не была такой. Боишься, что тебя осудят? Мы можем ничего не рассказывать про наши чувства. Никому… если, конечно, ты чувствуешь ко мне хоть что-то кроме жалости. И вот жалости мне совершенно не надо.

Беру её за руку.

— Это не из жалости. Но нам нельзя переходить черту. Давай договоримся. Не обижайся и не психуй, но отношения между нами не изменятся. Я могу быть тебе не просто дядей, могу стать другом. Помогу тебе устроить жизнь. Я всегда поддержу тебя. Мы будем общаться, как раньше, но не больше.