Книга Не своя кровь, страница 50 – Лионель

На этот раз не было остановки. Не было внутреннего сопротивления. Было только плавное, неумолимое движение навстречу друг другу. Каждое прикосновение его губ, его рук было и исследованием, и утверждением. Он знал, чего хочет, но был невероятно внимателен ко мне. Считывал малейшую реакцию, дыхание, вздох. И сам был удивительно… настоящим. Без привычной брони иронии или деловитости.

Когда мы оказались на простынях, и между нами исчезла последняя преграда, он на мгновение замер надо мной, опершись на локти. Его лицо было так близко.

— Я люблю тебя, — сказал он, глядя прямо в глаза. И эти слова, произнесённые не в порыве страсти, а в эту тихую, решающую секунду, значили больше любой клятвы.

— И я тебя, — выдохнула я, обвивая его шею руками. — Всегда.

Он вошёл в меня медленно, давая привыкнуть, и в его глазах читалась концентрация — не на физическом действии, а на моём комфорте. А потом ритм сменился, стал глубже, увереннее. Это было не безумное, дикое соединение, а что-то фундаментальное, неумолимое, как прилив. Каждое движение было подтверждением выбора, который мы сделали. Страсть была сильной, но её вела нежность и это новое, всепоглощающее чувство принадлежности.

Я не помню, сколько это длилось. Время потеряло смысл. Было только море за окном, наш совпадающий ритм дыхания и его имя на моих губах, которое я повторяла как мантру. Когда волна наконец накрыла нас обоих, это было не ослепительной вспышкой, а глубоким, мощным, почти невыносимым освобождением. Он с рычанием, больше похожим на стон, прижал меня к себе, а я вцепилась пальцами в его спину, чувствуя, как всё внутри сжимается и разливается теплом.

Он не отстранился сразу. Остался лежать на мне, его лицо было уткнуто в мою шею, дыхание горячее и неровное.Я чувствовала бешеный стук его сердца у своей груди — в унисон с моим. Мы лежали так, пока пульс не начал замедляться, а тело не стало тяжёлым и расслабленным.

Потом он осторожно перевернулся на бок, не отпуская меня, притянул к себе спиной к груди, обняв так, чтобы моя рука с кольцом лежала поверх его руки. Его губы коснулись моего плеча.

— Всё в порядке? — спросил он тихо, голос ещё хриплый.

— Всё… совершенно, — прошептала я, чувствуя, как улыбка расплывается по моему лицу. Усталость накрывала меня мягкой, тёплой волной.

Он не ответил, лишь крепче обнял. Мы лежали и слушали море. И в этой тишине, в этом простом единстве тел и дыхания, было больше близости, чем я могла себе представить. Это был не конец пути, а его истинное начало. Начало жизни, где «ты» и «я» навсегда стали «мы». А сапфир на моём пальце тихо сверкал в лунном свете, отмечая эту новую, самую важную координату.

Свадьбу сыграли ровно через год после того вечера на пирсе. Не в пафосном дворце, а на той же самой вилле, где он сделал предложение. Матвей настоял: «Место имеет идеальную энергетическую эффективность. И здесь уже заложены правильные данные».

Рассвет только-только начинал красить горизонт в перламутровые тона, когда я, уже в платье, вышла на балкон своей комнаты. Платье было не пышным, а струящимся, из слоёв самого тонкого белого шифона, похожего на морскую пену. Лиф расшит крошечным жемчугом и кристаллами, повторявшими узор моего кольца. Ни фаты, только живые цветы белой гортензии, вплетённые в низкий пучок. Я хотела чувствовать ветер с моря.