Книга Не своя кровь, страница 49 – Лионель

Я рассмеялась, и смех разлетелся над тёмной водой. И в этот момент со стороны пляжа, вдалеке, взмылив небо первые огни фейерверка — не громкие и помпезные, а тихие, золотые и серебряные россыпи. Это был наш салют. От нашей семьи.

Он стоял сзади, обняв меня, его подбородок лежал на моей голове. И между нами больше не было ни «слишком рано», ни сомнений. Было только это «да». И бесконечное море перед нами. И целая жизнь, которая начиналась прямо сейчас, на этом берегу, который мы сформировали вместе.

Кольцо на пальце было непривычным весом. Не физическим — оно было изящным и лёгким, — а весом обещания. Каждый раз, когда свет падал на сапфир, вспыхивала маленькая голубая искра, напоминание о том вечере на пирсе.

Салют отгремел. Вернулись Арсений с Соней, сияющая Алиска (таинственно подмигнувшая мне) и немного смущённая, но улыбающаяся Алёна. Были объятия, поздравления, звон бокалов. Матвей держал мою руку всё время, его большой палец иногда проводил по новой гладкой поверхности кольца, будто проверяя реальность.

Но за всеми улыбками я чувствовала его взгляд — тёплый, тёмный, полный нового, теперь уже разрешённого, нетерпения. И в моём теле отвечало ему тихое, нарастающее эхо. Страх ушёл. Осталось только ожидание и полная, почти ошеломляющая уверенность.

Когда все наконец разошлись по своим комнатам, а Алиска, сонная от впечатлений, заснула в своей (после долгих уговоров и обещания завтрашнего мороженого на завтрак), в вилле воцарилась тишина, нарушаемая только шумом прибоя.

Мы стояли в коридоре между нашими спальнями. Лампы были приглушены.

— Лика, — сказал он моё имя просто, но в нём сейчас звучала вся гамма чувств. Больше не было нужды что-то объяснять, договариваться, останавливать время. Время сейчас было нашим союзником.

Он шагнул ко мне, и его руки обхватили моё лицо. Поцелуй был не таким, как на пирсе. Не нежным и благодарным. Он был глубоким, властным, прямым вопросом и таким же прямым ответом. В нём не осталось места для сомнений. Я ответила ему всей полнотой чувств, запутав пальцы в его волосах, притягивая ближе.

Мы вошли в его спальню. Дверь закрылась с тихим щелчком. Комната была освещена только луной, плывущей над морем, и светом из сада. Он не стал включать свет. Действовал медленно, будто боялся спугнуть хрустальный момент.

Его пальцы нашли застёжку моего голубого платья на спине. Движение было уверенным, но не торопливым. Ткань, шелестя, соскользнула с плеч и упала на пол, оставив меня в одном лишь легком шелке. Он замер, глядя. Его взгляд скользнул по моим плечам, изгибу шеи, линии бёдер — не с жадностью, а с благоговейным изучением. Как будто видел впервые. И по-своему, так и было — теперь я была его невестой.

— Ты совершенна, — прошептал он хрипло, и в его голосе впервые зазвучала неконтролируемаянота. Он снял свою рубашку. В лунном свете его тело казалось высеченным из мрамора — сильным, рельефным, но не холодным. Оно было живым, тёплым, и на коже я видела следы старого шрама на плече и веснушки, о которых не подозревала.

Я прикоснулась к шраму кончиками пальцев.

— Это?

— Урок виндсёрфинга. Пятнадцать лет назад. Неудачное столкновение с реальностью, — коротко объяснил он, ловя мою руку и прижимая ладонь к своим губам.

Больше вопросов не было. Они растворились, когда он снова поцеловал меня, уже ведя меня к кровати.