Книга Не своя кровь, страница 45 – Лионель

— Спокойной ночи, Лика, — он сказал, слегка отстранившись.

— Спокойной ночи, Матвей.

Я поднялась домой, прижав ладонь к губам. Аромат дорогого парфюма Карины давно выветрился. Остался только вкус шоколадного торта и память о его простых словах: «Ты — настоящее. Единственное, что имеет значение».

Призрак прошлого отступил. Он оказался не таким уж и страшным. Потому что настоящее, с его школьными собраниями, детскими вкладами и неуклюжими, но честными попытками «импровизировать», было в тысячу раз сильнее. И реальнее.

Прошло ещё несколько недель. Наше «новое кафе» стало маленькой личной традицией. Мы там ни разу не видели Карину. Матвей был прав — он умел создавать безопасное пространство.

Однажды вечером, после кино, мы заехали к нему на квартиру — забрать обещанную книгу для Алисы по астрономии. Я бывала у него до этого, но всегда днём и ненадолго. Сейчас было поздно, тихо. В огромных панорамных окнах горел ночной город, а внутри царил тот идеальный, почти стерильный порядок, который был его отражением.

Он принёс книгу, мы стояли в гостиной. Всё было как обычно: он рассказывал что-то о телескопах, я кивала. Но в тишине огромной квартиры, под мягким светом торшера, что-то изменилось. Воздух стал гуще. Наше обычное «ты» висело между нами не просто словом, а целой вселенной невысказанного.

Я неловко поправила волосы. Его взгляд проследил за движением руки и задержался на моём лице. Не изучающий, а… притягивающий. Он замолчал на полуслове.

— Лика, — произнёс он своё любимое заклинание, но на этот раз в нём был другой оттенок. Не вопрос, а констатация факта. Факта нашего одиночества здесь и сейчас.

Он сделал шаг вперёд. Я не отступила. Его пальцы очень медленно, давая мне время отстраниться, коснулись моей щеки, провели по линии скулы к подбородку. Прикосновение было таким тёплым и таким неожиданно нежным, что у меня перехватило дыхание.

— Я… — начала я, но слов не было.

— Я знаю, — тихо ответил он. Его лицо было так близко. Я видела каждую ресницу, легкую усталость в уголках глаз. — Я тоже.

И он поцеловал меня. Не как тогда у подъезда. Этот поцелуй был другим. Медленным, исследующим, полным сдерживаемой силы. В нём не было неуверенности. Была ясная, осознанная потребность. Мои руки сами поднялись и запутались в его волосах. Он притянул меня ближе, и я почувствовала всю твёрдость его тела, весь его контроль, который теперь был направлен не на бизнес, а на нас.

Мы двигались, не разрывая поцелуя. Спиной я нащупала дверной косяк его спальни, потом — край огромной кровати. Мир сузился до его запаха, до вкуса его губ, до жара, растекающегося по жилам. Его пальцы нашли молнию на моём платье. Движение было уверенным, но не резким. Он снова смотрел мне в глаза, как бы спрашивая разрешения. Я кивнула, не в силах вымолвить слово.

Платьемягко соскользнуло на пол. Он замер, глядя на меня. Его взгляд был не пошлым, а почти благоговейным. И безумно тёплым.

— Ты невероятна, — прошептал он хрипло. Это прозвучало как открытие.

Потом его губы снова нашли мои, спустились к шее, к ключице. Каждое прикосновение будто выжигало на кровати карту нового, неизведанного берега. Его руки были твёрдыми и в то же время удивительно бережными. Он снимал с себя рубашку, и в свете из окна я видела знакомые очертания его плеч, груди — и они больше не были частью далёкого, недоступного «магната». Они были здесь. Реальные. Мои.