Книга Научись любить, если сможешь, страница 64 – Евгения Ник

— Привет, — говорит он, выдавая улыбку.

Лара

— Привет, — говорю Мише в ответ. — Как ты узнал, мой адрес? А, да… риелтор же твоя одноклассница.

— Злишься, что пришел? — взгляд исподлобья.

— Нет. Просто сначала удивилась.

— Пригласишь в гости? — смотрит, немного склонив голову набок.

Странный он какой-то сегодня.

— Да, проходи, — пропускаю Мишу и мгновенно впитываю его аромат, когда он оказывается внутри квартиры. Закрываю дверь и посильнее запахиваю края халата. Он внимательно наблюдает за моими движениями, закусив губу с задумчивым видом.

— Мур, я скучал, — выдает внезапно. Поднимаю на него взгляд и понимаю, что я на грани. Стою на краю высоченного утеса. Качни меня ветер, и я сорвусь. Миша и есть мой ветер и гора.

Меня ни капли не отпустило после вчерашнего. Эмоционально размазана. На тоненьком держусь.

Он тянет руку и касается моего лица тыльной стороной. Этого, оказывается, достаточно. Маленькая ласка, слегка проявленная нежность. Вот он ветер. Этого оказывается достаточно. Слезы набегают на глаза, а затем крупными каплями срываются с ресниц. Я делаю шумный всхлип, утыкаюсь Мише в грудь и начинаю натурально рыдать. Он напряжен до состояния камня. Сразу заключает меня в свои объятия и прижимается губами к моему затылку. А я все реву и реву…

— Я… я теперь совсем одна. Всегда была… но теперь вообще. Ми-ми… Миша, почему все так, по-дурацки? — тараторю что-то на бессвязном, лишенным для него всякого смысла.

Какое-то время мы так и стоим. Затем он все же нарушает наше молчание.

— Ларис, прости, но я тебя не понимаю. Пойдем в комнату, и ты мне все расскажешь, — крепче прижимает к себе и еще раз целует в макушку, мягко проводит по спине.

Медленно отстраняюсь от него и начинаю тереть глаза, но Гора берет мои руки в свои и опускает их. Затем сам, аккуратно вытирает слезы и целует в скулу, там, где уголок глаза.

— Будешь плакать, голова разболится и тогда станет еще хуже, — мягко говорит он и легонько щипает меня за бочок.

— Ау! — выдаю реакцию. — Она у меня и так болит.

— А будет еще хуже.

— Где Юля? В смысле с кем она? — задаю вопрос, как только мы проходим в комнату. Подхожу к кухонной зоне и включаю чайник.

— Юля сейчас с няней. Чего? — поднимает вверх брови. — Ты что думала, я со всем один справляюсь? Ну уж прости, я не супермени да, у нас есть помощница.

— Да нет, просто я даже не думала об этом.

— На самом деле это наша соседка. Она бывший педагог, но давно вышла на пенсию. Я просто предложил ей работу, потому что знаю ее с очень хорошей стороны.

— Понятно, — бормочу, все еще пребывая в задумчивости.

— А теперь, я жду ответа от тебя. Что случилось?

Завариваю чай, достаю сахарницу, вафельные рулетики и ставлю все перед Мишей на стол. Сажусь на соседний стул и вздыхаю, не зная с чего начать.

— Совесть имей, мне на работу надо. Рассказывай скорее, или я тебя пытать начну.

— Да нечего рассказывать. Я считай, сирота, вот и все.

— Не понял? У тебя же мать есть и Толик.

— Вот именно. Ты же их видел… В общем, вчера ездила туда и забрала все свои вещи. Думала, хоть в этот момент мама будет как-то нормально себя вести и, быть может… может, хоть одно ласковое слово от нее услышу. Но нет. Это еще раз дало возможность мне понять, что я для нее пятое колесо в повозке и всю жизнь им была. Никчемная, ненужная, до невозможности опостылевшая дочь.