Книга Научись любить, если сможешь, страница 62 – Евгения Ник

— Пап-пап! А ты знаешь, что мне сегодня приснилось?

— Что дорогая? — наклоняюсь, поднимаю дочку и усаживаю себе на плечи.

— Что ты мне братика подарил!

Ну приехали…

Лара

Кажется, что гудки в трубке никогда не кончатся. Я уже собираюсь сбросить звонок, как наконец-то на том конце мне отвечают.

— Мама, привет, — говорю на тяжелом выдохе. — Хочу заехать, забрать свои вещи. Скажи, Толик дома?

— Толик, — хмыкает она. — Для тебя он Анатолий. Он тебя вырастил с малых лет, а ты! Неблагодарная.

Анатолий? Да ни в жизнь. Язык не повернется так его назвать.

— Не начинай, пожалуйста. Он дома или нет?

— На работе, — совершенно безэмоционально бросает она.

— Хорошо, тогда в течение получаса я приеду.

— Свои манатки будешь забирать?

— Да, наконец-то освобожу ваше пространство от себя.

— Действительно, наконец-то. Помогать не буду.

— Если ты по поводу сбора вещей — я сама справлюсь, а если в целом, то я и не жду от тебя помощи.

— Отлично, что ты у меня такая понятливая, доченька.

Стискиваю зубы и никак не комментирую ее последние слова. Затем прощаюсь и убираю телефон в карман джинсов. Поворачиваю руки к себе ладонями вверх. Дрожат. Всегда так, когда говорю с мамой или Ана-то-ли-ем. Быстренько тру между собой ладони, затем трясу руками в воздухе и хлопаю.

— Так, ладно, все будет хорошо. Я просто соберу вещи и спокойно уеду, главное — вновь не поругаться с мамой, — даю себе установку и выхожу из своей новенькой квартиры.

В дороге звоню Женьке и предупреждаю, что примерно за полчасика, как я соберу вещи, позвоню, чтобы она со своим парнем приехали и помогли все перевезти. Как же классно, что у ее парня есть автомобиль, иначе даже не представляю, сколько ходок мне пришлось бы сделать.

Открываю дверь своим ключом и вхожу в квартиру. В нос тут же ударяет целая смесь запахов. Еда, перегар, застоявшаяся влажность и еще не пойми что. У порога стоит пакет с целой горой пустых бутылок.

Странно. Я раньше не замечала этого. Потому что привыкла или просто все стало еще хуже? Скорее второе, делаю вывод, замечая, что пол никто не мыл уже несколько дней. Да уж, золушки-уборщицы больше здесь нет. Прохожу, поворачивая по привычке голову в сторону кухни. Все стандартно. Мама восседает за столом и макает в молоко уголок земляничного печенья. По лицу вижу, вчера у них с Толиком было застолье.

— Приятного аппетита, — бросаю и сразу двигаюсь дальше. Мама ничего мне не отвечает.

Толкаюдверь в свою комнату и на некоторое время застываю в проходе. Даже не верится, что я навсегда покину это место. Что больше не вернусь в эту клетку. А я не вернусь, больше ни за что! Столько боли и унижения, как в этой квартире, я не испытывала нигде.

Думала, управлюсь быстро, но в итоге на все сборы у меня ушло порядка четырех часов. И вот, произошло то, чего я так страшилась. Дверь в квартиру хлопнула, и я сразу сжалась, а по позвоночнику побежал мороз. Толик вернулся. Мгновенно ощутила, на своем теле следы липкой грязи в тех местах, где он когда-либо меня касался. Попыталась сделать вдох, но он острым шаром из осколков стекла застрял в моем горле.

Быстро начинаю скидывать вещи в мешок и в этот момент слышу за спиной шаркающие шаги. И я знаю, кому они принадлежат.

— Явилась, не запылилась, — Толик сразу проходит в комнату и встает позади меня. Близко. Очень близко. — Сваливаешь? — касается рукой до моего плеча, затем прижимается телом. Дергаюсь и скидываю его руку. Резко встаю, делаю шаг вперед и разворачиваюсь к нему.