Книга Научись любить, если сможешь, страница 143 – Евгения Ник

— Черт! Черт! Черт! — сокрушаюсь и перехожу на бег. И это становится моей фатальной ошибкой. В солнечную погоду и без воды, для ослабленного организма такие нагрузки оказываются слишком серьезными.

В какой-то момент я спотыкаюсь и падаю на землю, вновь вскакиваю на ноги и все повторяется снова и снова. В очередной раз поднимаюсь, вытираю грязной рукой пот со лба. Картинка перед глазами окончательно плывет, и я уже не в состоянии сфокусироваться на чем-то, затем все темнеет, и я падаю в смоляную бездну…

Миша

— К нашей общей знакомой? — спрашивает Глушков.

— Нет, я к своей Ларисе, — отвечаю, полностью сосредоточившись на дороге. Еще пара минут и я заберу ее из этого кошмара, а потом буду вымаливать прощение.

Дорога начинает портиться и вместо двух минут, навигатор плюсует еще пять сверху. Пейзаж вокруг тоже меняется, я даже в какой-то момент подумал, что Леся и вовсе меня поимела и прислала координаты от балды. Но нет. Через какое-то время, я вижу, что вдали виднеются крыши дачных домов. Вот только радости это не добавляет. Место охренеть, какое безлюдное, а все дачи вблизи оказываются полными заброшками. Радует лишь то, что я вижу свежие следы от шин. Значит, сюда и правда кто-то заезжал.

— Да иди оно все к лешему! — бросаю я, бью кулаками по рулю, нажимаю на тормоз и выскакиваю из салона. Припускаю бегом в сторону отмеченного на карте места. Это самый крайний участок. На бегу скидываю с себя пиджак, дергаю манжеты рубашки, отчего пуговицы отлетают и теряются в траве, небрежно задираю рукава до локтей, завожу руку за спину и беру в руки пистолет.

Как только оказываюсь на территории дачи, замечаю, что дверь в дом настежь открыта, и это уже заставляет меня напрячься, но я все равно двигаюсь вперед и захожу в дом. Полы под ногами прогибаются и скрипят так, что того и гляди сломаются под моим весом. Довольно быстро нахожу спуск в подвал, сбегаю по ступенькам и залетаю в небольшое помещение. Темное, холодное, с запахом прелого тряпья, очевидно, это разит от матраса, на полу валяется металлическое ведро…

Сука…

Прохожу вперед и останавливаюсь около матраса, буравлю его взглядом, тяну носом воздух, в котором, как мне кажется, среди всего амбре я чувствую запах Мурашки.

Она была здесь.

Быстрыми шагами выхожу обратно и буквально на крыльце дома сталкиваюсь с Артуром и Ильей. Мотаю головой, и парни все понимают. Беру телефон, чтобы набрать этой твари, что в прошлом являлась моей женой, но мою руку мгновенно перехватывает Глушков.

— Совсем сбрендил? Не вздумай, лучше лично навестим, если успеем.

Никогда в своей жизни я не испытывал такого отчаяния и гнева, на грани детонации моих внутренностей и такой душевной боли. Если с Ларисой хоть что-нибудь случилось…

— За руль сяду я, — бросает Бессонов, как только мы тормозиму моей машины.

— Нет, ты будешь плестись! — рычу я.

— Я сказал, за руль сяду я! Дергай на заднее сидение, — Арт ныряет на водительское и мне не остается ничего другого, как повиноваться.

— Быстрее, Артур.

— Постараюсь.

Всю дорогу Артур и Глушков поглядывают на меня в зеркало заднего вида, не решаясь заговорить. Через каких-то десять минут пути по ямам и кочкам дорога становится лучше, затем виднеется садовое общество. В отличие от прошлого — живое. Машины, припаркованные у ворот, добротные дома и баньки, снующие туда-сюда дачники. Здесь все кипит. Артур специально останавливается поодаль от дома, мы дружной компанией вываливаем на улицу и двигаемся в сторону дома.