Книга Научись любить, если сможешь, страница 139 – Евгения Ник

— Да.

— Тогда все просто. Я готов сотрудничать, и мы вместе достанем эту падаль, а к тебе вернется твоя женщина.

В горле за секунду пересыхает, и я не в состоянии вымолвить ни слова. Захожусь в жутком кашле и начинаю метаться по кабинету в поисках стакана с водой. К счастью, Мирон приходит мне на помощь, протягивая бутылку минералки. Делаю живительный глоток и отвечаю:

— С этого дня — я ваш должник.

— Обижаешь, Миша, теперь я готов забыть о зеленых бумажках. Это уже принципы. С этого дня, ты не мой должник — а мой друг.

Миша

— Да и сдохнуть, как дворняге ей будет слишком шикарным подарком, — продолжает веселиться Илья Владимирович. — Обычно я решаю вопросы иначе и если быть до конца откровенным: не жалую работу наших правоохранительных органов, но впервые в жизни мне кажется, что сидеть годами в клетке и жрать баланду из просрочки, это самое лучшее, что можно придумать для нашей, будем ее так называть, общей знакомой.

Неожиданно для себя, выдаю улыбку. Уставшую, но блять, живую. Словно наконец-то появился лучик надежды.

— Илья, я буду тебе благодарен, за помощь, — опираюсь бедрами о край стола и сжимаю руку в победном кулаке.

— Я прилечу лично. Жду от тебя адрес. До встречи, Миша.

— До встречи, Илья.

Дальнейшие события напоминают мне сюжет какого-то американского фильма. Илья Владимирович вылетел ближайшим рейсом в наш город. Далее, совместно со следователем и его командой, которых нам прислал Тарасов, нашими парнями и Глушковым, который прилетел со своей личной охраной. Мы разработали до смешного нехитрый план. Разыграли сценку, где я передаю Илье Владимировичу сумку с деньгами и подписываю с ним что-то типа расписки о получении денежных средств. Весь наш разговор я записываю на диктофон, плюс делаю пару снимков расписки и отравляю Олесе. Как только скидываю ей все выхожу с новым другом в курилку. Его охрана и мои ребята остались в конференц-зале.

— Миха, слушай, понимаю, тебе сейчас не до смеха, но я искренне благодарен, что ты мне позвонил, — говорит Глушков. — Я уже немолод и, честно говоря, немного скис как забытый на плите рассольник, просиживая штаны в кресле важного дяди, а тут такой движ. Я себя вновь молодым почувствовал. И убеждаюсь в своем решении: на деньги плевать, не обеднею. Тем более, мысленно с ними я уже давно попрощался.

— Не будь в это втянута моя женщина, я бы тоже улыбнулся, но сам понимаешь… — склоняю голову набок с серьезной миной.

Глушков ухмыляется и по-дружески бьет меня кулаком в плечо.

— Все с твоей девчонкой будет хорошо. Наша общая знакомая слишком ссыкливая, чтобы причинить ей вред, ибо знает, чем это может ей аукнуться. Когда все закончится, жду от тебя приглашения на свадьбу.

А вот теперь, легкая улыбка все же касается моего лица, и я отвечаю:

— Договорились, — тяну руку, и мы скрепляем"договор" рукопожатием.

В этот момент в курилку залетает Бессонов, с круглыми, как пятирублевые монеты, глазами.

— Нашли!

От одного этого слова вытягиваюсь весь в струну. Сам делаю навстречу Арту несколько шагов.

— Говори.

— Выйдем? — Бессонов косится на Глушкова и делает шаг назад.

— Все в порядке, можешь говорить, — киваю в одобрении. Скрывать что-то от Ильи сейчас не самое лучшее решение.

— Эта сука, все это время была на даче подружки! Точнее, бабки ее подруги, — поправляется он.