Книга Научись любить, если сможешь, страница 135 – Евгения Ник

Миша

Зоя согласилась оставить Юлю у себя до утра, чему я безгранично рад. Мне не придется метаться из одной локации в другую.

— Парни, я остаюсь на ночь, вы, как? — спрашиваю я.

Абсолютно все единогласно принимают то же решение.

Ближе к десяти вечера телефон Мирона оживает.

— Добрый вечер, Андрей Васильевич. О, как. Уехала значит, — встает он и в задумчивости проводит рукой по волосам. — Да, вы что? Интересненько. Спасибо, я все равно надеюсь на вашу помощь, если что-то узнаете… Да, спасибо еще раз! Тохе, привет! Что? Снова взялся за свое? — Мирон качается головой и облокачивается о стену спиной. — Может, его к нам на жесткие тренировки, к примеру, на полигон? У нас, конечно, не рехаб, но что-то похожее я могу ему устроить. Само собой, под личным контролем. Конечно, все конфиденциально. Хорошо, подумаем, вы не переживайте.

Глеб наконец-то прощается с начальником МВД и переводит внимание на меня.

— Тут такое дело. Олеся с города смоталась. Но она не идиотка, сваливала с пересадками, следы путала. Последняя локация — Нижний Новгород.

— С-сука, — цежу сквозь зубы, сжимаю руку, и стакан с водой, который я держал, лопается, болезненно втыкаясь осколками в мою кипящую гневом плоть. Боль режет по нервным окончаниям, подавая сигналы в мозг, но я отключаю все реакции и продолжаю сжимать руку, — Артур подлетает и резким ударом прописывает мне в бочину. Воздух вылетает из легких вместе со стоном, и я складываюсь пополам.

Когда этот малой стал таким сильным?

Разжимаю руку и окровавленное стекло моментально падает на пол. Поворачиваю к себе ладонь и смотрю на глубокие порезы, с полным похуизмом. Вал тут же подгребает ко мне с салфетками.

Артур, чертыхается и скрывается за дверью кабинета. Мирон и Шмелев не меняют своих поз, наблюдая со стороны за суетой вокруг меня.

— Ты совсем уже Кренц? — рявкает Валеев. — Блять, тут без швов не обойтись.

— Нормально все, заживет, — отмахиваюсь я.

— Какие нахрен заживет, ты себе руку располосовал, ебонат!

Шмелев тяжко вздыхает и набирает кому-то. Из разговора понимаю, что вызывает в офис врача.

Тут же возвращается Арт с аптечкой в руках.

— Лапу свою давай, — раздраженно бросает он. — По тебе психушка плачет, — грубо дергает на себя мою руку, выбрасывает прямо на полпропитанные кровью насквозь салфетки и обильно заливает раны хлоргексидином. — Тут швы надо накладывать, — говорит он, накладывая повязку.

— И ты туда же…

— Лучше заткнись, Кренц, — играя желваками, цедит Бессонов и смотрит на меня исподлобья.

Минут через двадцать в кабинет входить мужчина лет шестидесяти, с серебристыми от седины волосами, но такой же крепкий и высокий, как Шмелев.

— О, Сергей, привет-привет мой дорогой друг, — подается к нему навстречу Николай Антонович. Мужчины пожимают друг другу руки, затем обнимаются, дружески хлопая друг друга по спине.

— Привет, Коля. Ну, где мой пациент?

— Вот этот мальчик, — тычет в меня шеф и, кажется, я теперь понимаю Мирона. Порой манера общения старика доводит до белого каления.

— Давайте посмотрим вашего мальчика, — смеется лекарь.

Ставит на стол чемодан и удаляется в комнату отдыха, где есть санузел, чтобы вымыть руки. Возвращается с закатанными до локтей рукавами, открывает свой чемодан и приступает к осмотру моей травмы.

— А ваши врачи где? — не отрываясь от осмотра, тихо спрашивает он.