Книга Научись любить, если сможешь, страница 132 – Евгения Ник

— Отмывай свое дерьмо! — бросает он и тычет пальцем себе под ноги.

— Не буду, — мотаю головой и тут же получаю смачную оплеуху, заваливаюсь набок и короткими рывками глотаю кислород.

— Если ты не очистишь мои ботинки до блеска, я заставлю тебя сожрать твою вонючую блевоту с пола! Поняла меня? — давит, стиснув зубы. — Тряпку в руки!

Понимаю, что он не шутит и, преодолевая боль, встаю, беру в руки тряпку, опускаю ее в холодную воду, отжимаю и начинаю мыть его ботинки, а затем и пол вокруг.

— Молодец, девочка, — смягчив тон, говорит первый, забирает весь инвентарь и вновь исчезает.

Второй так и молчит. Может, он уснул?

Вновь верчу головой по сторонам. Я нахожусь в странном помещении площадью примерно в восемнадцать квадратных метров. Низкий потолок, с которого свисает тусклая лампочка Ильича, полное отсутствие окон, стены и пол — голый бетон. Из мебели тут только старый деревянный стул, забытый здесь с советских времен, алюминиевое ведро, прикрытое картонкой, в самом углу, и старый, грязный матрас, на котором я в данный момент сижу.

Судя по всему — это подвал.

В тишине раздается звук мобильного, второй похититель коротко отвечает: “понял”, отрывается от стены и молча выходит. Я остаюсь одна в холодном помещении, пропитанном спертым запахом влаги и плесени.

Вновь ощущаю колющую боль в голове и прикладываю к эпицентру этой боли руку. Пальцы нащупывают корку из запекшейся крови, смешанной с моими волосами. И вспоминаю, что перед тем как я отключилась, меня ударили чем-то металлическим. Морщусь и с полным бессилием сворачиваюсь клубочком.

Что это за люди и что им от меня надо? Я ведь не дочь долларового миллиардера, которая имела бы хоть какую-то ценность. Я — Лариса, простая девочка из неблагополучной семьи, которая учится в универе, и только-только начала работать учителем английского. Это точно какая-то ошибка и я не должна здесь находиться.

Вспоминаю своего Мишку, он же найдет меня? Знаю, что напишет, позвонит, а когда не дождется ответа, землю носом перероет, но найдет. Тут же думаю о его поступке и своей обиде, понимаю сейчас, какая это была мелочь. Надо было сразу поговорить, и все бы решилось, а сейчас… даже не знаю, останусь ли я в живых. Вот где настоящая проблема. А все остальное, это такие мелочи. Да, именно в такие моменты и приходит истина.

В этот день в мою клетку больше никто и не заходил. Был ли это день или уже непроглядная ночь? Как теперь вообще понимать время и считать дни? Все смешалось с бесконечно долгий и мучительный ад.

* * *

— Сколько времени? — задаю первый вопрос, как только в комнате появляются мои похитители. — Какой сегодня день? Число? Сколько я уже здесь? — голос начинает дрожать, и я заливаюсь тихими слезами, которые сплошным потоком стекают по моим щекам.

— А тебе не похуй?

— Нет, мне не похуй! — выкрикиваю и вскакиваю на ноги.

— На, лучше сожри это, пока не загнулась с голодухи.

Мужчина бросает в меня пластиковуюбутылку с водой и два сэндвича, упакованных в пищевую пленку.

— Сейчас десять утра, — отвечает второй. — Ты здесь двое суток.

Они начинают разворачиваться, но я подбегаю и вцепляюсь одному из них в руку.

— Почему я здесь? Это какая-то ошибка! Прошу вас отпустите меня! — буквально кричу до срыва голоса.

— Блять, отцепись! — рявкает мужчина и с силой прикладывает мне кулаком в бок. Я вскрикиваю и отпускаю его. — Будешь еще два дня голодом сидеть.