Книга Научись любить, если сможешь, страница 120 – Евгения Ник

Лара

Аккуратно вытаскиваю листы и начинаю судорожно бегать по ним глазами. Чем дальше читаю, тем больше дрожат ледяные руки, тем больше в моем горле разрастается жгучий ком, а в памяти всплывают слова Олеси: “… Кстати, а он уже покопался в твоем прошлом? Все о тебе нарыл?”. “…Он рассказывал тебе, как перетряхнул всю мою биографию и шантажировал, чтобы я никогда не появлялась в этом городе?”.

Так это правда, он так и не научился доверять мне? Тогда о каких чувствах может идти речь? Просто поковырялся в моем “грязном белье”. Беспардонно влез туда, куда я его еще не пустила. В мои травмы, страхи и стыд.

Хапаю ртом воздух, чтобы прямо сейчас не разрыдаться от обиды. Миша тут же переводит взгляд в зеркало заднего вида и будто что-то чувствует.

— Ларис, все хорошо?

Не знаю, где беру в себе силы, хоть на какие-то реакции. Смотрю в его лживые глаза и молча киваю.

— Ты не приболела?

— Нет.

Все это время, он меня проверял. Как это назвать? Любил, но боялся подвоха? А если бы нашел что-то, то за шкирку и на свалку, а чувства бы стер ластиком, как линии простого карандаша? Любовь равно доверие. Для меня это так. В моей голове никогда бы не возникло мыслей, проверять Мишу, искать о нем какую-то инфу, рыскать в телефоне что-то или тому подобное. Я просто ему верю — безусловно.

“Научись любить, если сможешь”, — так просто, но для Миши на грани невозможного.

Откидываюсь на спинку сидения и прикрываю глаза, все еще держа в руке омерзительное досье. Пытаюсь мысленно успокоиться и выровнять сердечные ритмы, но как же режет по сердцу бритвой осознание того, что любимый мужчина, так подло поступил за моей спиной.

Мне больно.

Спустя полтора часа напоминаю себе безжизненную субстанцию. Мысленно я представляю, как кричу на Мишу и бросаюсь на него с кулаками, выливая все свои эмоции, а в реале же, не могу и звука издать, чтобы не разбудить Юлю.

— Через десять минут остановимся на обед и немного разомнёмся, — говорит он.

Файлик выскальзывает из руки и заваливается ровно в то же место, откуда ранее я его извлекла. Выдох, щелчок в груди, шум осыпающихся осколков внутри меня.

Когда мы останавливаемся на привал. Миша, Юля и Дамир уходят перекусить, я же остаюсь в машине под предлогом усталости и головной боли. Меня прорывает.Горькие слезы крупными каплями стекают по щекам. Я сдерживалась все это время, а, сейчас оставшись одна, даю волю чувствам. Новый щелчок в груди. Я замираю, прокручивая в голове только что возникшее решение. Соглашаюсь с ним. Смотрю на свое отражение в зеркале, а затем быстро подхватываю сумку, беру в руки свое досье и с горькой улыбкой бросаю его на водительское сидение. Открываю дверь и ухожу.

Единственное, из-за кого переживаю, — это Юля. Прости меня, ангелочек, но если я еще хоть секунду останусь рядом с твоим отцом, могу просто не выдержать, а извержение вулкана, последнее, чего я хочу. Не при тебе маленькая и чистая душа. Дети не должны видеть такие кадры.

В город добираюсь абсолютно измотанной, потому что сначала мне пришлось добраться на такси до Барнаула, что встало мне в копеечку, а уже оттуда на электричке в родной город.

Стою на пороге Женькиной квартиры, жму звонок. Дверь открывается, и подруга буквально налетает на меня.

— Лорик, заходи скорее, моя маленькая! Голодная? Устала? Как добралась?