Книга Измена. Вернуть любовь, страница 76 – Евгения Ник

— Ну что, полетаем?

Яна

Я окончательно поехала кукушкой, иначе как назвать то, что в данный момент Глеб сидит на огромных деревянных качелях, на которых может уместиться человека четыре, не меньше, а сверху сижу я. Да! Бесстыдно, развратно, сама толкаюсь, насаживаясь на его член. И с каждым таким толчком качели приходят в движение и раскачиваются.

— Ян, смотри, смотри, там медведь вышел из леса и в шоке смотрит на нас! — ржёт надо мной.

— Идиот! Ты в курсе, что люди твоего возраста ведут себя более серьёзно? Ты вообще взрослеть не планируешь?

— Я только с тобой такой, и да, если с тобой, то не планирую взрослеть. Будем жить вечно, — бодро отбивает. — А ты прыгай давай, не отвлекайся.

Издевается? Ну ничего, я тоже могу. Посмотрим, кто кого. Медленно приподнимаюсь, а затем опускаюсь на член Миронова до упора, он охает и блаженно откидывает голову назад, повторяю это ещё раз, и ещё, и ещё.

— Ян, пожалуйста… завязывай мучать, — хрипит он.

Вновь опускаюсь до упора и теперь, просто трусь, по-кошачьи извиваюсь, прикусываю его за шею, веду языком вверх и втягиваю мочку уха. Слышу, как он тяжело дышит, так же как и я. В унисон. Понимаю, что ещё немного и сама взорвусь, чтобы разлететься на миллионы частичек оргазма. Миронов впивается руками по бокам от моих бёдер, сжимает до боли, но сейчас это добавляет только остринки в коктейль удовольствия.

А затем замираю, ловлю контакт глазами. И мы прожигаем друг друга.

— Полетели Миронов!

— До звёзд?

— До самой дальней звёзды, — говорю полушепотом.

И начинаю наращивать скорость, каждый раз ударяясь о Глеба с пошлыми, влажными шлепками.

Один, два, три, четыре… Пых! И взрыв! Улетаем одновременно. Громко, ярко, феерично!

— Белова, ты мой космос!

— А ты мой ад, — выпускаю запыхающимся голосом.

Его взгляд внезапно меняется, и я улавливаю нотки сожаления, боли. Уколола? Задела?

Он сдвигается и, осторожно удерживая меня на руках, спускается. И уверенным шагом идёт к реке. А затем вместе со мной заходит в воду, прохладную, отрезвляющую.

— Если ты сейчас в аду, то затащи меня к себе на дно, — произносит, и мы медленно опускаемся под воду с головой.

Сердце ухает и, кажется, падает безжизненным булыжником на дно реки, а грудную клетку распирает от воздуха и пустоты. Шарю руками,чтобы крепче обнять Миронова, а затем резко открываю глаза, сталкиваясь с его гипнотическим взглядом, который затягивает в свой водоворот, из которого уже не выбраться. Лучи заходящего солнца разрезают прозрачную водную гладь, проникают вглубь. Один персиково-розовый луч попадает прямиком ему на лицо, маленькие пузырьки кислорода танцуют вокруг нас, наши тела притягиваются, соединяясь губами, сливаясь в один организм. У которого сейчас один воздух, одно сердце, одна душа.

Ещё секунды сказочной нереальности и мы мощным толчком вырываемся на поверхность, продолжая целоваться и дальше.

— Понравился закат? — с улыбкой на лице спрашивает Миронов, как только разрываем поцелуй, чтобы хапнуть новую порцию живительного кислорода.

Молча киваю.

Этот закат, однозначно, безумно красивый, но я запомню его совсем по другой причине.

— Яна, сходи в душ, а я пока камин разожгу, — говорит, как только мы переступаем порог домика.

— А ты? Весь мокрый же.

— Хочешь вместе? — играет, паршивец бровями.